«Гремя огнем». Танковый взвод из будущего - Вадим Полищук

— Сергей Николаевич, а вы почему не танцуете? — Подпоручик Поляков, легок на промине.

— Да не умею я танцевать.

— Как не умеете?!

— Да вот так, не умею — и все.

Для выпускника Николаевского военного училища умение офицера танцевать было таким же неотъемлемым атрибутом профессии, как умение стрелять из револьвера. Подпоручик едва сдержал готовый сорваться с языка вопрос: «Какое же училище вы заканчивали?» Вовремя вспомнил предупреждение командира роты о том, что Иванов произведен в подпоручики особым приказом и лишних вопросов о его биографии задавать не следует. Именно Иванов и еще некоторые из унтеров-сверхсрочников имели какое-то отношение к тайне машин, запертых в одном из складов. Вместо этого вопроса подпоручик, проследив за взглядом поручика, задал другой:

— Понравилась, Сергей Николаевич?

— Да, — не стал скрывать Сергей. — Кто такая?

— Анастасия. Настя. Фамилию не знаю. Папаша у нее — какой-то мелкий чинуша при заводе. От кавалеров отбоя нет, пока танцевать не научитесь, вам к ней и не подойти будет.

— Я и не собираюсь к ней подходить, — ушел в отказ Сергей и, отведя взгляд от Насти, начал наблюдать за другими парами.

Подпоручик скептически хмыкнул и отправился по залу в поисках других развлечений. Следующий танец девушка танцевала с полным и важным господином средних лет в партикулярном. Девушка как могла подстраивалась под неуклюжие па своего партнера, который, несмотря на все свои старания, ничего, кроме смеха, не вызывал. Однако ни одного смешка со стороны, ни одного косого взгляда. Видимо, господин занимал достаточно высокое положение в обществе. Сергею он был неизвестен, впрочем, как и весь местный бомонд.

Разыгравшаяся после танца сценка позабавила поручика. И не одного его. Проводив Настю к креслам, где сидели дамы, толстый господин вернулся к такой же полной, со следами былой красоты даме, видимо, жене, где был встречен колючим взглядом и нервным подергиванием веера. Невольно подумалось, что если бы господин был с женой наедине, то немедленно получил этим веером по своей толстой морде. А девушку вновь окружила небольшая толпа поклонников.

Он бы и еще посторожил колонну, благо лучшего места для наблюдения за залом было не найти, но он уже поймал на себе несколько косых взглядов. В самом деле, неподвижно стоящий во время танцев офицер вызывал недоумение. Сергей отлепился от штукатурки, вышел из танцевального зала, отыскал буфет, где хлопнул рюмку теплой противной водки и закусил ее пирожком с какой-то дрянью. Потом, решив, что развлечений на сегодня довольно, отправился домой.

А ночью она впервые приснилась ему. Они одни кружились по пустынному залу, невидимый оркестр играл что-то быстрое и веселое. Левая перчатка не позволяла ощутить тепло ее руки, правая покоилась на гибкой талии, а он вел ее в череде сменявших друг друга танцевальных фигур, глядя прямо в глаза. Из-за расстояния и непрерывного движения он не смог хорошо разглядеть черт ее лица, он не знал цвета ее глаз, он просто тонул, тонул и тонул в них. И готов был кружиться вечно, но тут они на кого-то наткнулись. Это было так странно и неожиданно — наткнуться на кого-то в пустом зале. Настя, пискнув, спряталась за спиной Сергея, а он лицом к лицу столкнулся с тем самым важным и толстым господином. Толстяк крикнул что-то нечленораздельное, но явно оскорбительное. Причем не ему кричал — ей. И тогда Сергей ударил. В этот удар он вложил все. Кулак встретился с каменной челюстью господина… И тут Сергей проснулся от самой настоящей боли — во сне врезал кулаком по дощатой стене. Поворочавшись полночи, он наконец уснул.

С тех пор она снилась ему еще несколько раз. Они гуляли, разговаривали, всегда равнодушный к поэзии Сергей читал ей стихи и даже что-то пел. Потом он рассказывал ей, как случайно обнаружил стоящий в засаде «Хетцер», а наводчик с пятисот метров сумел попасть в него только третьим снарядом, когда немцы уже обнаружили обстрел и пытались от него уйти. И почти ушли, но на войне чуть — не считается. Почти каждый раз им кто-то мешал. То все тот же толстый господин в партикулярном, то подпоручик Поляков, то чиновник в черном мундире. А наяву он ее больше не видел и даже попыток не предпринимал.

Тряхнув головой, Сергей постарался прогнать наваждение: их с Иванычем ждали большие дела, и времени на любовные страдания не останется. Надо заканчивать с бумагами и идти на гулянку к Ерофееву. И тут он вспомнил, что не знает точно, где находится дом Матрены. Не беда, язык доведет.

— Организуем сразу два сборочных поста. Профиль у нас есть, клепка отработана, раму и каркас склепаем. Двигатель, фрикционы, коробку передач, элементы подвески Коломна поставит. Рессорную сталь и прочие дельные вещи закажем на местном заводе. Мелочевку изготовим сами, станочный парк у нас неплохой.

— А что с броней? — поинтересовался подпоручик Воробьев.

— Будут деньги — закажем на Ижорском заводе. Орудие — на Путиловском.

— А они будут? — на этот раз вопрос задал Поляков.

Прежде чем ответить, Сергей взял паузу, чтобы еще раз все обдумать.

— Обещали, что будут. Если не будет, попробуем построить ходовой макет без брони и орудия. Тогда и будем просить деньги на достройку.

Перспективы не слишком радужные, слишком много «если». Но дело было интересное, люди подобрались увлеченные, какая-никакая ремонтная база и станочный парк были. Осталось только реализовать проект первого в мирю танка на четыре года раньше, чем это сделали англичане.

— Сергей Николаевич, а как вы предполагаете этот танк использовать?

Танка еще не было, только карандашные линии на плотной бумаге, а подпоручика Полякова уже волнует вопрос о его тактическом применении. Правильно, ни один генерал не даст техническое задание на такую машину. Все готовятся к скоротечной, маневренной войне, в которой бронированная машина с парадным ходом восемь верст в час просто не нужна.

— Предполагается использовать его как танк непосредственной поддержки пехоты при прорыве укрепленных позиций. В этом случае большая скорость не требуется, гораздо важнее проходимость по изрытой воронками и окопами местности, а также толщина брони. С проходимостью, думаю, у нас все будет в порядке, а с броней, конечно, похуже, но от пули прикроет, а из пушки в него еще надо попасть.

Следующий вопрос задал Воробьев:

— А одна пехота не справится? Японцы же могли.

Все очевидно, когда ты знаешь про позиционный тупик Первой мировой бойни и средство выхода из него, а господам подпоручикам все надо разъяснять и доказывать, убеждать в целесообразности и необходимости появления даже такого танка на поле боя.

— Японцы прорывали наши позиции только ценой больших потерь, поэтому использовали обходные маневры где только могли. При сплошной линии фронта, когда обход станет невозможен, придется бросать пехоту на укрепления противника.

— Но артиллерия может подавить любую оборону, — не сдавался подпоручик.