Князь Света - Роджер Желязны

— Да, Я сохраняю там все, что производит моясемья, — вот уже восемь дней.

— Для чего, достойнейший Вама?

— Не слышал ли ты о такой штуковине — поистине чудеснойштуковине, в которую оные массы испускаются — в воду, — а затем дергаешьза рычаг, и с громким ревом все это уносится под землей далеко прочь?

— Я слыхал какие-то россказни…

— Это все правда, чистая правда. Такая штуковина и всамом деле существует. Изобрел ее совсем недавно один человек, имени которогоупоминать я не стану; состоит она из большущих труб и сиденья без дна — или,скажем, без крышки. Это самое удивительное открытие нашей эпохи — и черезпару-другую месяцев оно будет у меня!

— У тебя? Подобная вещь?

— Да. Она будет установлена в крохотной комнатенке,которую я пристроил сзади к своему дому. Я, пожалуй, устрою в ее честь обед иприглашу в этот день всех соседей ею воспользоваться.

— Воистину удивительно все это — ты так любезен…

— Таков уж я…

— Ну а… запахи?..

— Исходят от ведер, в которых я держу эти массы доустановки новшества.

— Но почему?

— Я бы предпочел, чтобы мои кармические записи гласили,что я начал пользоваться ею восемь дней тому назад, а не через несколькомесяцев. Это будет свидетельствовать о стремительности моего прогресса в жизни.

— А! Теперь я вижу всю мудрость твоих поступков, Вама.Я бы не хотел, чтобы сложилось впечатление, будто мы стоим на дороге учеловека, стремящегося продвинуться вперед. Прости, если так показалось.

— Прощаю.

— Твои соседи по-настоящему любят тебя — с запахами ивсем прочим. Когда достигнешь более высокого положения, вспомни о нас.

— Естественно.

— Такой прогресс, должно быть, дорого стоит.

— Весьма.

— Достопочтенный Вама, мы станем находить в атмосфереэтой удовольствие — со всеми ее пикантными предзнаменованиями.

— Я живу лишь вторично добрый Кабада, но уже чувствуюна себе перст судьбы.

— Да, я тоже его чувствую. Поистине, меняются ветрывремени, и несут они человечеству много чудесного. Да хранят тебя боги.

— Тебя тоже. Но не забудь и благословенияПросветленного, которого приютил мой троюродный брат Васу в своей пурпурнойроще.

— Как могу я? Махасаматман тоже был богом. Как говорят,Вишну.

— Лгут. Он был Буддой.

— Добавь тогда и его благословение.

— Хорошо. Всего тебе доброго, Кабада.

— И тебе, достойнейший.

Яма и Кали вернулись из свадебного путешествия на Небеса.Прибыв вместе с Вишну на спине птицы по имени Гаруда, не теряя ни минуты, всевтроем проследовали они сразу же в Павильон Брахмы. В Саду Наслаждений встречалиих Шива и Ганеша.

— Послушайте, Смерть и Разрушение, — обратился кним Ганеша, — Брахма мертв, и никто, кроме нас пятерых, об этом не знает.

— Как это произошло? — спросил Яма.

— Вроде бы его отравили.

— А что, вскрытия не было?

— Нет.

— Тогда я займусь этим.

— Хорошо. Но сейчас намного важнее другое.

— Что же?

— Имя его преемника.

— Да. Небеса не могут оставаться без Брахмы.

— Вот-вот… Кали, скажи мне, как ты относишься к тому,чтобы стать Брахмой — златоседлым и среброшпорым?

— Я не готова…

— Тогда начинай об этом думать, да поживее. Ты кажешьсясамым подходящим кандидатом.

— А владыка Агни?

— Его рейтинг заметно ниже. Он, похоже, не такой ярыйантиакселерист, как мадам Кали.

— Я понимаю.

— И я…

— Ну, в общем, он замечательный бог, но не из великих.

— Да. А кто мог убить Брахму?

— У меня нет ни малейшей идеи. А у тебя?

— Пока нет.

— Но ты же отыщешь его, Владыка Яма?

— Ну да, приняв свой Облик.

— Вы, наверное, хотите посовещаться.

— Хотим.

— Тогда мы сейчас оставим вас наедине. А через час мывсе вместе обедаем в этом самом Павильоне.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Пока.

— Пока.

— Пока.

— Леди?

— Да?

— Со сменой тела автоматически свершается и развод,если только не было подписано продление брачного контракта на новый срок.

— Да.

— Брахма должен быть мужчиной.

— Да.

— Откажись от этого.

— Мой Господин…

— Ты колеблешься?

— Все это так неожиданно, Яма…

— И ты хоть на секунду задумываешься, не принять ли этопредложение?

— Я должна.

— Кали, ты мучишь меня.

— Я не хотела.

— Я требую, чтобы ты отказалась от этого предложения.

— Я полноправная богиня, а не только твоя жена,Господин Яма.

— Что это значит?

— Я сама решаю, что мне делать.

— Если ты согласишься, Кали, то между нами всекончится.

— По всей видимости…

— Почему, во имя риши, они так ополчились наакселеризм? Он же не более чем буря в стакане воды.

— Должно быть, они ощущают потребность быть противчего-либо.

— А почему ты собираешься встать во главе этого?

— Не знаю.

— Может быть, моя дорогая, у тебя есть особые причиныбыть антиакселеристкой?

— Я не знаю.