Дневники вампира: Возвращение. Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

Мэтт ринулся на Дамона со скоростью, которая наглядно демонстрировала навыки, позволившие ему получить стипендию в колледже как футбольному игроку. Он мгновенно разогнался от полной неподвижности до состояния размытого пятна. Он хотел налететь на Дамона с разбегу и повалить его на землю.

– Беги! – проорал он на бегу. – Беги!

Но Елена стояла неподвижно, пытаясь сообразить, что она будет делать после предстоящей катастрофы. Да, перед этим она была вынуждена наблюдать, как Дамон унижает Стефана у стен общежития, но она сомневалась, что сможет перенести то, что произойдет сейчас.

Но когда она посмотрела на них снова, то увидела, что Мэтт стоит в дюжине ярдов от Дамона, мрачный, с побелевшим лицом, но живой и на ногах. Он собирался опять налететь на Дамона.

А Елена… не могла бежать. Она понимала, что этот вариант, может быть, самый лучший: да, на какое-то время Дамон отвлечется на Мэтта, но очень скоро его внимание переключится на нее, и он за ней погонится.

Но она не была уверена. Она не была уверена, что, отвлекшись на Мэтта, пусть и ненадолго, Дамон не убьет его; не была уверена, что сумеет убежать на достаточно большое расстояние, чтобы Дамон не сумел быстро ее поймать, а потом, не торопясь, заняться Мэттом снова.

Тем более что речь идет об этом Дамоне, жестоком и беспощадном.

Должен же быть хоть какой-то выход… она чуть ли не физически ощущала, как в ее голове крутятся мысли.

А потом она увидела.

Да, так ничего не выйдет…

А как выйдет?

Мэтт действительно ринулся на Дамона еще раз, и теперь, когда он несся на него, гибкий и сильный, неудержимый и быстрый, как атакующая змея, – она увидела, что сделал Дамон. Дамон просто отступил на шаг точно в тот момент, когда Мэтт собирался врезаться в него плечом. Мэтт по инерции пробежал дальше, а Дамон развернулся и снова стоял лицом к нему. Потом он поднял эту чертову сосновую ветку. У ветки был обломан конец – там, где Мэтт наступил на нее.

Дамон, нахмурившись, посмотрел на палку, потом, пожав плечами, поднял ее вверх… и тут оба застыли. Нечто, брошенное откуда-то сбоку, проплыло в воздухе и упало на землю между ними. Это «нечто» лежало там, ерошась на ветру.

Это была бордовая с синим рубашка.

Оба парня медленно повернулись к Елене, которая стояла в белой кружевной блузке. Она немного подрагивала и обнимала себя за плечи. Было необычно холодно для этого времени суток.

Дамон очень медленно опустил сосновую ветку.

– Твоя inamorata спасла тебя, – сказал он Мэтту.

– Я знаю, что это значит, и это неправда, – сказал Мэтт. – Она мой друг, а не любовница.

Дамон улыбнулся отсутствующей улыбкой. Елена чувствовала его взгляд на своих обнаженных руках.

– Что ж… двинемся дальше, – сказал он.

Елена не удивилась. Ей было тошно, но она не удивилась. Точно так же не удивилась она, увидев красную вспышку в глазах Дамона, переводившего взгляд с нее на Мэтта и обратно. Эта вспышка, казалось, отразилась на внутренней поверхности его темных очков.

– Значит, так, – сказал он Елене. – Думаю, мы положим тебя на этот камень, чтобы ты полулежала на нем. Но перед этим… еще один поцелуй, – он снова посмотрел на Мэтта. – Делай, что тебе говорят, Мэтт; ты просто зря тратишь время. Пожалуй, сделаем так: сначала ты целуешь ее волосы, потом она запрокидывает голову, и ты целуешь ее шею, а она обнимает тебя за плечи…

«Мэтт, – подумала Елена. – Дамон сказал „Мэтт“». Слово проскользнуло так легко, так невинно. И внезапно весь ее разум словно завибрировал в унисон какой-то одной музыкальной ноте. И то, о чем пела эта нота, не было шокирующим, потому что, непонятно откуда, на подсознательном уровне, она и так это знала…

Это не Дамон.

Это не тот Дамон, которого она знала уже… неужели всего девять-десять месяцев? Она знала его, когда была человеком, когда одновременно отвергала и желала его в равной степени, а он, судя по всему, любил ее больше, когда она его отвергала.

Она знала его, когда была вампиром, когда всем своим существом тянулась к нему, а он заботился о ней, как о ребенке.

Она знала его, когда была духом, когда столь многому научилась, побывав за пределами жизни.

Он был развратником, он умел быть бессердечным, он шагал по жизням своих жертв, он был для них катализатором, менял других людей, оставаясь при этом все тем же. Он обманывал людей, сбивал их с толку, использовал их… и они ничего не могли с этим поделать, потому что его обаяние было поистине дьявольским.

И он ни разу не нарушил данного слова. У нее была железная уверенность, что это было не осознанным решением, а просто органичной частью его натуры, это лежало так глубоко в подсознании, что он и сам ничего не мог поделать с этой чертой. Он просто не мог нарушить слова. Скорее умер бы с голода.

Дамон тем временем продолжал говорить с Мэттом. Он давал инструкции:

– …а потом снимаешь с нее…

Так как же насчет его обещания охранять ее, защищать от любой угрозы?

Теперь он обращался к ней:

– Поняла, когда надо запрокинуть голову? После того как он…