Кибершторм - Мэтью Мэзер

– Ты не так смотришь на проблему.

Утром мы на заднем дворе укладывали поленья в печь.

Кто еще, кроме Чака, нагревал бы воду для ванны с помощью дровяной печи? Эта мысль меня позабавила.

Горный воздух был невероятно свежим, стояла теплая погода – по крайней мере градусов десять выше точки замерзания воды. Сквозь ветви берез и елей пробивался солнечный свет. Пели птицы.

– Мы все здесь, мы почти здоровы, – продолжал я. – Ну и что, если пропали какие-то запасы?

У нас была свежая талая вода – ее ручеек тек по горе совсем рядом с домом, продовольствия хватило бы на несколько дней. Чак объяснил, как пользоваться приложением, с помощью которого можно узнавать съедобные растения. Кроме того, мы могли ловить рыбу и ставить капканы на зверей – про это я ничего не знал, однако у нас было отдельное приложение.

Осторожно прижимая больную руку к телу, Чак взял полено и бросил его в печь рядом с ванной. Хижина стояла на относительно ровной земле. Навес, под которым стояла ванна, был нам примерно по плечо.

– Ты прав. – Он рассмеялся и покачал головой. – Невероятно, да?

Люк крутился под ногами – нашел палку и теперь радостно бегал, сшибая листья. Его словарный запас состоял всего из десятка слов, и поэтому он не мог сказать нам, как он рад, что вырвался из коридора в нашем доме, но достаточно было видеть его улыбку. Я взглянул на сына внимательнее: грязное лицо, бритая голова, рваная одежда… Сейчас, когда малыш с визгом носился по лесу, он напоминал дикое животное.

Зато, по крайней мере, вид у него был счастливый.

Те, кто ограбил дом Чака, унесли не все. Забрали продукты и снаряжение из хранилища, выкачали горючее из генератора, утащили газовые баллоны. Однако в шкафах на втором этаже осталась чистая одежда, и спальни тоже никто не тронул.

Был невредим и запас кофе.

Выспавшись на свежих простынях, я проснулся рано и все утро просидел в кресле-качалке на крыльце, грея кофейник в костровой чаше перед домом. Мы находились на высоте двух тысяч футов, и с крыльца открывался прекрасный вид на восток, на горный хребет, тянущийся в сторону Мэриленда.

Кофе я не пил уже больше недели, и сейчас он показался мне волшебным напитком.

Я вспомнил одну теорию, про которую где-то читал: Ренессанс начался отчасти потому, что в Европу завезли кофе – он придавал энергии душе. Я рассмеялся – в то утро я мог в это поверить. Я почти забыл ужасы, которые мы пережили, и перестал задумываться о том, гибнет наш мир или нет.

Попивая кофе, я заметил вдали пятнышко черного дыма. Чак предположил, что топят печку его соседи Бэйлоры.

– Как думаешь, скоро вернется Тони? – спросил я.

Мы обещали отвезти Винса к родителям, и Тони вызывался доехать с ним до Манассаса, где они жили, или туда, куда можно добраться, не подвергая свою жизнь опасности. Ребята уехали часа два назад. Мы с Чаком обсудили, не стоит ли одному из нас поехать с ними, однако я не хотел оставлять Лорен и Люка, а Чак – Сьюзи и Элларозу. GPS здесь работал, так что заблудиться Тони не мог.

– С минуты на минуту, в зависимости от того, как далеко заехал. – Чак поднял брови. – Если вернется.

У Чака возникло подозрение, что Тони может отправиться во Флориду, к матери.

И в тот момент мы услышали рев двигателя. Чак рефлекторно потянулся к ружью, стоявшему у поленницы, затем расслабился. Это был звук нашей машины. Тони вернулся.

– Если вернется, да? – сказал я со смехом.

– Мальчики, вы для меня ее греете? – раздался певучий голос, и дверь сарая распахнулась.

У входа стояла Лорен.

Она засмеялась, смущенно потирая бритую голову.

Вчера ночью, успокоив Чака, мы бросили нашу завшивленную одежду у входа и надели то, что нашли в шкафах.

И еще побрились наголо – все, даже женщины.

– Только для тебя, детка, – засмеялся я, хлопая по стенке ванны. Я потер свою вспотевшую, гладкую голову и улыбнулся жене.

К счастью, когда мы прибыли, ванна была полна воды. В городском водопроводе, трубы которого тянулись вдоль дороги, напора не было, а наполнять ванну из ручейка пришлось бы целую вечность.

Воду в ванне мы нагревали не для удовольствия, а для уборки. Чак нашел в подвале таблетки хлорки, и сейчас мы собирались очистить одежду – и самих себя.

Перед домом машина захрустела гравием, а затем двигатель умолк.

Кто-то хлопнул дверцей.

– Мы здесь! – крикнул я.

Через несколько секунд появился Тони.

Он был выше и плотнее Чака, так что найденная в шкафах одежда едва на него налезла, и поэтому сейчас он выглядел комично. Джинсы оказались на два дюйма короче, чем нужно, и слишком узкими, а куртка и майка – слишком тесными. Бритая голова довершала образ сбежавшего из тюрьмы преступника.

Тони увидел, что мы улыбаемся, и рассмеялся.

– Я словно вступил в секту! Побрили головы, прячемся в горах…

– Только не пей «кул-эйд», – фыркнул Чак, кивая в сторону ванны, а затем наклонился и закрыл дверцу печки, в которой уже пылал огонь.

Люк подбежал к Тони, и тот поднял его на руки.

– Все в порядке?

Тони кивнул.

– Там полно людей. Я не хотел влипать в неприятности, и Винс просто вышел.

– Видел что-нибудь? – спросила Сьюзи. – С кем-нибудь разговаривал?

– Электричества нет, мобильники не работают. Я боялся останавливаться – слишком большой риск, – так что ни с кем не общался.

Радио ничего не ловило, и, разумеется, не было никаких мобильных или ячеистых сетей. Жилось здесь легче, чем в смертельно опасной ловушке, в которую превратился Нью-Йорк, однако мы оказались полностью отрезанными от мира.

Генератор мы оставили в квартире – он был слишком тяжелый, – поэтому электричеством нас обеспечивал только внедорожник. Чак зарядил все наши телефоны от прикуривателя, и мы могли общаться друг с другом в своего рода мини-сети, а еще телефоны служили как фонарики и руководства по выживанию.

– Так какой у нас план? – спросил Тони.

Чак посмотрел на него.

– Помоемся, выстираем одежду, посмотрим, что у нас есть, – и отдохнем. Завтра пойдем к соседям, выясним, как у них дела.

– Хорошая мысль. Вот еще что – кажется, глушитель разболтался. Возможно, из-за того, что машина впилила кормой в снег. – Тони улыбнулся. – Вот это было шоу.

– Я достану инструменты из подвала и посмотрю, в чем дело, – сказал я. В машинах я разбирался.

– Супер, – ухмыльнулся Чак. – Тогда за работу.

О пропавших трупах, об ужасах каннибализма мы не говорили. Хотелось забыть тяжелые времена, сделать вид, что ничего этого не было.