Хищники - Наталья Лакедемонская

Мию направили в главныйгоспиталь Хранителей. Чтобы уберечь девушку и Вилара от посягательствжурналистов, здание больницы оцепили. Вход на территорию был строгопо пропускам, но, несмотря на кордон, над госпиталем постояннокурсировали планолеты крупных информационных компаний.

На лечение Мии былиброшены лучшие силы медицинского резерва. Врачи выявили сотрясениемозга средней тяжести, перелом височной кости. Но это было не самоестрашное. Главной проблемой стало тяжелое шоковое состояние девушки.У нее было пониженное давление и учащенный пульс, она не реагировалани на какие внешние раздражители. Мия лежала в палате, уставившись впотолок стеклянными глазами. Ей делали все необходимые процедуры,применяли сильнейшие препараты, но это не помогало. Депрессивноесостояние было настолько глубоким, что Мия подсознательноотказывалась жить. Она быстро теряла вес. Организм усваивал только30% от питательных веществ из препаратов, пропускавшихся черезкапельницы. Состояние девушки оценивали, как крайне тяжелое. Каждыйдень по вопросу ее реабилитации собиралась комиссия из лучшихспециалистов, они изучали результаты анализов, предлагали вариантылечения, но все было бесполезно. Мия из состояния шока не выходила.

Вилар лежал в той жебольнице, но в соседнем корпусе. Каждый день его посещаливысокопоставленные чины всех мастей. Первым Хранителя проведал Мирол,глава Мирового Совета. Их с Виларом, кроме работы, связывала еще идавняя дружба. Он благодарил, справлялся о здоровье, обсуждал пландальнейших действий. Затем на прием к Хранителю повалили руководителиразличных военных органов и кабинетов. Больничная палата походила назал заседаний, где обсуждались важнейшие мировые проблемы. Директоругоспиталя пришлось лично вмешаться в эту ситуацию. Он издалраспоряжение, по которому посещать больного можно было только вопределенные часы. После этого лечение Вилара пошло в соответствии сграфиком. У него даже появилось немного свободного времени послеобеда. Теперь каждый день, как только часы показывали тринадцатьноль-ноль, мужчина спешил в соседний корпус, где лежала Мия. Виларсильно хромал и ходил при помощи костылей, но и в этом он быстродостиг мастерства, ловко преодолевая большое расстояние, разделявшееразные корпуса госпиталя.

Вилар первый раз увиделМию через день после их высадки. Девушка выглядела ужасно: кожаприобрела голубовато-белый цвет; взгляд был абсолютно пустым; подглазами пролегли темные круги. Мужчина пытался поговорить с ней, ноона ни на что не реагировала. Она была похожа на живого мертвеца.Иногда ему казалось, что Мия действительно умерла, но подключенные кней датчики продолжали фиксировать учащенный пульс. Прошло несколькодней. Ситуация не менялась. Вилар продолжал разговаривать с Мией, необращая внимания на ее состояние. Рассказывал про погоду, случаи изжизни, про свои наблюдения за животными. Иногда просто был рядом,обедал в ее палате, читал новости, разговаривал по коннектору, стоялглядя в окно, а главное, подолгу смотрел на нее. Лицо девушкиоставалось неподвижным. Она лежала в паутине капельниц и еле заметнодышала.

Иногда Вилара охватывалапаника. Он до смерти боялся, что она не придет в себя. Эта девушка,даже в таком состоянии открыла для него еще одно новое чувство -чувство утраты. Каждый день мужчина с надеждой спешил к ней в палату,и каждый вечер уходил оттуда с чувством угнетающей тоски. Глядя на еебезжизненное лицо, он скучал по прежней Мие. Воспоминания о днях,проведенных в пещере, казались теперь иллюзией. Надежда на ееисцеление слабела, а паника росла. Врачи разводили руками: «Притаком состоянии сложно что-либо прогнозировать». Они делаливсе, что было в их силах, но улучшения не наступало. Было понятно,что прежнюю Мию Вилар больше никогда не увидит. Но ему хватило быуслышать ее голос, увидеть ямочки на щеках. Она была первой женщиной,которую он по-настоящему полюбил. Иногда ему хотелось забрать ее иувезти куда-нибудь далеко. Просто жить с ней в одной комнате, бытьрядом каждый день. Даже если она никогда не очнется.

Вилара мучило чувствовины. Он постоянно думал, как сложилась бы ее жизнь, если бы он неотдал приказ привезти Мию из Себара. Ему было необходимо создатьвидимость попыток разрешения ситуации. Грубая попытка пустить пыль вглаза общественности стоила бы очень дорого. Он мог предпринять чтоугодно: запросить в штат лучших вирусологов, усилить оцепление базы,фальсифицировать данные и объявить о случаях исцеления. Но вместоэтого он послал за простой девушкой, которая заслужила возможностьжить нормальной человеческой жизнью. Какая ирония, что именно этудевушку он полюбил. Это он обрек Мию на весь этот ужас, заставилпережить страшные потрясения, неоднократно подвергал ее жизньопасности. И теперь она лежит здесь в оцепенении, которое, возможно,никогда не пройдет.

Тем временем весь мирждал возвращения Мии. Орман был все еще на карантине. АрмияХранителей сумела захватить вражеские лаборатории, но вирус приобрелустойчивость к противоядию. Как и в случае с Краго, болезньзамедлялась, но не исчезала. Стоило прекратить инъекции, и вирусначинал развиваться с новой силой. Лучшие врачи мира боролись с этойчумой, но не могли победить.

На Вилара иреабилитационную группу оказывалось колоссальное давление. Им нужнабыла Мия. После тщетных поисков специалисты так и не нашли другихлюдей, которые смогли бы найти семена Себарского Молчуна. Кроме того,им не удалось найти книги, из которых Мия узнала об этом растении.Девушка надежно спрятала их при отъезде. А поскольку в хищномобществе книги писались вручную и были на вес золота, копий несуществовало. Был еще шанс воспользоваться семенами, спрятаннымидевушкой в пещере. Но Краго тайно вывез их на главную базу, где вовремя штурма они сгорели. Опрос всех врачевателей хищных земель тожене дал результатов. Никто о Себарском Молчуне не знал больше того,что он очень ядовит и смертельно опасен. Делались неоднократныепопытки найти семена в окрестностях пещеры – там, где их нашлаМия, но ничего обнаружить не удалось. Так вышло, что Мия оказаласьединственным человеком в мире, способным найти семена этого растения.Но сейчас она мало чем могла помочь. Время шло. Зима близилась кконцу, и нужно было срочно что-то предпринимать.