Пустота - Джек Хорн

– Мам, сфотографируй меня! – завопил Митчелл.

– Может, вы тоже присоединитесь к сыну? – предложил Эммет.

– Вы очень внимательны, – ответила женщина, бросив взгляд на меня, дескать, «Как тебе повезло, подруга!».

Она окликнула мальчика.

– О’кей, сделаем несколько снимков, но потом поедем, чтобы не мешать этим прекрасным людям.

Женщина зашагала к Скрижалям, а Эммет последовал за ней. Он принялся ворковать с маленькой девочкой, которая явно запала на Эммета не меньше матери.

– Он просто очаровашка, твой голем, – прошептал мне Фритьоф.

– Он уже не голем, – возразила я. – Он таким появился на свет, но теперь он мужчина из плоти и крови и никто не убедит меня в обратном.

– У меня нет желания спорить о наличии или отсутствии в нем человеческой природы. Сначала он нас беспокоил, но позже мы убедились, что он безвреден.

– Боже мой! Чем вам Эммет досадил?

– В пророчестве говорилось о деянии Бабалона и крахе грани. Мы имели основания подозревать, что накануне своей гибели Эмили попыталась совершить нечто грандиозное. Возможно, чрезмерное колдовство и привело к ее смерти.

– Вавилон в Месопотамии?

– Нет, слово надо произносить именно так: Бабалон. Пример чернейшей магии, целью которой является создание так называемого «Выродка» – духа, воплотившегося в бренное тело.

– И вы сразу подумали, что Эммет мог быть результатом заклинания? Но вы сами его сотворили!

– С учетом нашей экстремальной ситуации, мы имели полное право тревожиться. Даже самые лучшие и преданные из ведьм, как оказалось, скрывали от нас тайны.

– Хватит! – урезонила я Лунда. – Только погляди на него.

Эммет строил рожи маленькой девочке, пытаясь заставить ее улыбнуться для фотографии. Сделал пару кадров, а затем вручил мобильник изрядно повеселевшему Митчеллу.

– Что нужно сказать? – спросила мать у сына.

– Спасибо, – пробормотал мальчишка почти искренне и тотчас унесся прочь, решив напоследок вволю побегать вокруг каменных плит.

Тем не менее спустя минуту мать окликнула Митчелла и направилась в нашу сторону.

Фритьоф наклонился к моему уху.

– В итоге мы установили, что грань наделила твоего голема человеческими качествами, и его существование было признано допустимым.

Мне хотелось спросить Фритьофа, кто он вообще такой, чтобы говорить об Эммете в подобных выражениях, но к нам вернулась женщина, которая держала на руках свою дочку. Малышка торжествующе пищала, глядя на то, как Эммет грозит ей пальцем.

– Спасибо вам!

Она вздохнула.

– Если бы мне пришлось ехать обратно, а мы бы все это не посмотрели…

Она помолчала.

– Кстати, зачем их соорудили?

И тут я солгала.

– Нам поручили охранять монумент. Знаем не больше вашего.

Женщина обернулась на Скрижали.

– Хорошо, что мы их увидели, но в них есть нечто пугающее, верно?

– Точно.

Женщина улыбнулась мне, потом Эммету, и я заметила, что она при этом покраснела.

– Митч! – позвала она сына, который воспользовался тем, что она отвлеклась, и опять бросился к Скрижалям. Услышав мать, Митчелл лихо промчался через центр монумента и затормозил возле матери.

Она похлопала его по спине:

– Нам пора, сынок.

Они быстро зашагали к машине. Похоже, Митчелл был доволен поездкой. Болтал про фильм, который хотел посмотреть.

– Да-да, – раз за разом отвечала ему мать.

У меня сжалось сердце, когда я подумала, что буду точно так же общаться с моим Колином.

Митчелл и его мать помахали нам на прощание и уехали. Эммет смотрел на пикап, пока он не скрылся за поворотом.

А Фритьоф снял очки и переключился на текущие ведьмовские проблемы.

– Деяние Бабалона… – бубнил он.

– Слушай, скажи якорям, что они… – заявила я. – Короче, я буду поддерживать грань, но мне тоже пора домой. Мне понравилась твоя занимательная экскурсия, но у меня жутко ноги отекли. Я хочу посидеть, чаю попить…

Перед нами возникли три удобных стула и стол. На белой скатерти красовался сервиз на три персоны с чашками, блюдцами, трехъярусной подставкой с печеньем и столовым серебром.

Фритьоф поглядел на результат своей работы. А на столе появилась хрустальная ваза с нарциссами.

– Последний штрих, – проговорил он, отодвигая для меня стул. – Итак, насчет деяния Бабалона.

Мы с Эмметом молча переглянулись, но делать нечего, приготовились к новой лекции.

– Я привез вас сюда, чтобы обсудить именно этот вопрос.

– Отлично, что меня больше не считают пешкой Великой Блудницы, предназначенной пожрать мир, – проворчал Эммет.

– К тебе, голем, деяние не имеет никакого отношения, – оборвал его Фритьоф. – Все упирается в твою мать, Мерси.

– Но вам ведь еще неизвестно, для чего Гудрун сотворила свое заклинание! – удивилась я, вспомнив об отрезанной голове Эмили.

– Я говорю не о заклинании Гудрун, – произнес Фритьоф, делая шаг назад. – Ее колдовство тоже не имеет никакого отношения к деянию Бабалона.

– О’кей, но, по-моему, вы запутались. Эмили занималась магией, связанной с Вавилонскими чарами. Пыталась втянуть в свои делишки меня и Эммета, но мы-то с ней справились!

Я посмотрела на Эммета, ища поддержки.

– Да, – подтвердил Эммет, наливая чай в изящные фарфоровые чашки и ставя одну из них на блюдце передо мной. – Вернее, все сделала Хило.

– Послушайте меня. Мы осведомлены о том, что происходило в «Тилландсии», где зародился проект твоей матери. Вавилонские чары Эмили предназначались для того, чтобы выманить тебя из энергетического защитного круга, который создавала грань. Несомненно, поступок Эмили омерзителен, но это было только начало. Твоя мать давно изучала деяние Бабалона. Обложилась книгами и артефактами, нашла нужных людей, одного из которых замаскировала под слугу, и все это служило одной великой цели. Полагаю, ты видела ее так называемого шофера?

– Парсонса?

Перед моим мысленным взором сразу возникло бледное восковое лицо. Я постаралась побыстрее забыть его, выпив горячего черного чая.

– Да. Отвратительный тип. Талантливый, вполне мог добиться успеха в жизни. Колдун, но не прирожденный ведьмак. Лично я уверен, что, будь он ведьмаком, наша планета давно пала бы жертвой Древних. Но в результате он практически уничтожил самого себя. Кстати, Мерси… – произнес Фритьоф, резко сменив тему. – По твоему мнению, Эмили Тейлор действовала в твоих интересах или интересах твоей сестры?