Лепестки камелии - Мария Сакрытина

Сузаку рассмеялся.

— О, принц, боюсь вас разочаровать, но это даст вам благосклонность лишь одного наместника, вы же не можете выбрать больше одной императрицы, остальные станут вашими наложницами: драгоценной, талантливой, добродетельной и нравственной. Но этого наместникам будет мало, к тому же, их больше пяти, ваше высочество, намного больше. Возможно, вы забыли об этом, мой господин?

«Возможно, принц, вы идиот?»

— Никто не знает, кого именно я выберу, — не подавая вида, что поняла обидный намёк, заметила я.

Глава наёмников сначала помолчал, а потом рассмеялся, когда понял, что я собираюсь делать.

А что тут непонятного? Как любой политик, столкнувшийся с проблемой финансирования, я собиралась давать пустые обещания. Другими словами, лгать, а точнее блефовать. Я пообещаю господам чиновникам, что выберу именно их дочь, получу их поддержку, а потом…

Я не планировала вообще выбирать императрицу, но там видно будет.

Что было ясно наверняка: отбор нужно всеми силами затянуть.

— А вы хитры, принц, — заключил Сузаку. — Вы понимаете, что играете с огнём?

— Оно того стоит, — улыбнулась я.

Сузаку усмехнулся.

— Как же я узнаю, что вы не лжёте мне, ваше высочество?

— Как, господин, вы мне не верите? — настала моя очередь разыгрывать оскорблённую невинность.

Мы оба рассмеялись, потом Сузаку щёлкнул пальцем, и вперёд выступил неизвестный мне парень, почти мальчик. Ничего примечательного в нём не было, да и не могла я его как следует рассмотреть в этом интимном полумраке и не успевшем рассеяться дыме.

— Загляни принцу в голову, — приказал мальчику Сузаку. Вот так просто, да, словно меня тут и не было. — Я хочу убедиться, что он говорит правду.

Я отшатнулась. Чёрт, только мага мне не хватало!

Не говоря уж о том, что я, естественно, лгала.

— Господин, не забывайтесь!

— Простите, ваше высочество, но вы же понимаете, что я должен. Ичиро — талантливый Шепчущий, он…

Талантливый Шепчущий выбрал именно этот момент, чтобы упасть и забиться в судорогах. Из его глаз потекли кровавые слёзы.

Наступила тишина. Никто не шевелился. Все смотрели на Шепчущего.

— Что происходит? — выдохнула я, когда мальчик вроде успокоился и вытянулся на полу в струнку. — Так должно быть?

Глава наёмников склонился над Шепчущим, осторожно коснулся его лба — и парень вскинулся так, словно его плетью огрели. А потом пролепетал:

— Защита…

И бросил на меня болезненный взгляд, особенно выразительный из-за кровавых слёз.

— А вы, принц, и правда стали осторожным человеком, — сказал Сузаку, выпрямляясь и делая знак наёмникам. Шепчущего унесли, а глава продолжил: — Очень умно было поставить защиту от магии. Кто вам её ставил? Император? Это была проверка моей верности, так?

— Что? — выдохнула я. Какая защита, откуда?! — Конечно, нет! Вы что, забыли? Я хочу его свергнуть.

— Или вам это внушили, ваше высочество, — бросил глава и обернулся на заместителя. — Так, Шики?

— Нет, господин, — ровно отозвался юноша. — У его высочества действительно стоит очень сильная защита, но больше никакого магического воздействия нет… Или мне не удаётся его увидеть, простите, господин.

Ещё один Шепчущий. Чёрт-чёрт-чёрт!

— Раньше с императором тебе удавалось, — пробормотал глава. — Значит, только защита. Умно, принц. Тогда кто же вам её поставил?

Господи, дайте мне стену, я постучусь о неё головой, и всё это закончится!

Я вымученно улыбнулась.

— Кто-то. Кто вам не служит, господин. И о ком вам неизвестно.

— Это невозможно…

— Вы будете помогать мне или нет?

Снова повисла тишина, во время которой я чувствовала на себе взгляды абсолютно всех в комнате. Тут же нестерпимо захотелось почесаться, но это же неприлично, особенно, когда ты принц.

— Заручитесь поддержкой наместников, — сказал наконец Сузаку. — Тогда ваши обещания не будут пустыми. Сейчас вам нечего мне предложить, ваше высочество.

Заручусь, думала я. А потом поимею тебя, старый дурак, потому что ты уже не будешь мне нужен.

Будет, конечно, это я сгоряча так думала. Но я его всё равно потом проучу. Умно, нечего сказать: без риска понять на чей стороне сила и… Впрочем, с какой стати ему рисковать ради меня?

— Отлично, — улыбнулась я, словно ничего другого и не ждала. Держать лицо! — В таком случае поговорим о других услугах, которые вы мне можете оказать, господин.

— Вам нужны новые телохранители? — улыбнулся Сузаку.

— Вы мне их и так пришлёте, — пожала плечами я. — Что? Вы забыли договор?

Лицо у главы наёмников стало таким кислым, словно он и впрямь думал, что это я о договоре забуду.

— Ваша помощь мне нужна не в этом, — продолжила я. — Я хочу, чтобы ваши люди кое-кого выкрали из дворца, а именно из темницы императора.

Сузаку подался ко мне.

— И кого же?

— Шепчущих, которые расшифровывают мои записи. Я хочу, чтобы их освободили и привели ко мне. Всех, кто ещё жив и в своём уме.

Глава наёмников снова расплылся в улыбке.

— Ах, ваши записи. Любопытно… Ваше высочество, смею ли я просить шифр? Тогда это маленькое похищение ничего не будет вам стоить.

Размечтался!

Тем более, что у меня нет шифра. Какой, чёрт возьми, шифр у чужого языка?

— Дам сто золотых слитков, — я кивнула Ванхи, и тот высыпал на пол перед нами содержимое кошелька. — Более, чем достаточно, не так ли?

Знал бы казначей, на что принц тратит свои «карманные расходы»…

Сузаку посмотрел на слитки и усмехнулся.

— Ваш шифр стоит больше, принц. Двести слитков.

Я не выдержала и рассмеялась. Вот же лис!

— Ванхи, забирай золото, мы уходим.

— Ну что вы, ваше высочество, — остановил меня глава. — Вам же нужен свой Шепчущий, а согласитесь, магия нынче в цене…

— Вы забыли, господин, — перебила я. — Шепчущий у меня уже есть. Он поставил мне защиту. Свобода тех пленников моя блажь, не более, и двухсот золотых не стоит.

— Вы скупитесь, принц? — удивился Сузаку.

— На презренных пленников? — скопировала я его тон. — Конечно.

Уйти мне, естественно, не дали: глава понял, что спорить бесполезно и «неожиданно» согласился на сто золотых. К тому же, на этот раз дал написать договор мне. Сказал это, улыбнулся и добавил, что пришлёт кого-нибудь за ним. «Как-нибудь потом» осталось недосказанным, но я поняла, что это будет после того, как все пленники умрут или станут невменяемы, как Соль.