Кибершторм - Мэтью Мэзер

Младенец вопил у меня на руках.

Грязными руками я вытирал и вытирал его, стараясь очистить, бродил по лесу, шагая по ковру из желтых листьев между белыми стволами берез… Малыш был мокрый, я тоже, и было холодно.

Где все?

Деревня состояла из домов с соломенными крышами, разделенных узкими грязными проходами. От костров, на которых что-то готовилось, шел дым. Появились чумазые дети – любопытные мелкие зверьки.

Может, остановиться?

Надо идти дальше.

Вдруг я взмыл в воздух и полетел, оставляя деревню позади. Подо мной раскачивались на ветру верхушки берез, их последние листья отчаянно цеплялись за ветки. Главное отличие между нашим миром и древним заключалось в том, что мы были связаны со всеми остальными – то, что произошло в одной точке, мгновенно распространялось.

Инфекция.

Вроде меня.

Малыш исчез, и я остался в деревне детей.

Потом впереди возник город – каменный замок, окруженный каменными домами, среди леса на фоне заснеженных гор. Я перелетел к нему и приземлился на мокрой брусчатке в переулке. Мимо прошел мужчина, ведя под уздцы лошадь, которая тащила телегу; мужчина либо не видел меня, либо я был ему безразличен. На телеге лежала гора трупов, худых, словно спички. На пустых улицах звенели беззвучные вопли проклятых.

Общество погибло, началось новое средневековье.

Я стал подниматься по каменной лестнице, которая вела на отвесную стену замка. Вдали на закате кричали чайки, и было слышно, как лесорубы в лесу валят деревья.

Деревья падали одно за другим.

Я поднялся на стену, открыл деревянную дверь и вошел. Теперь мне стало жарко; я горел. В пустой комнате работал телевизор.

«Очередной раунд переговоров по проблемам изменения климата снова закончился ничем – по крайней мере, не принес никаких конкретных результатов. Похоже, мы превзойдем максимальные значения по выбросам углекислого газа, установленные двадцать лет назад, и ученые предсказывают, что к концу столетия температура на планете вырастет на пять-семь градусов. Арктические льды полностью растаяли впервые за миллион лет. Никто не знает, что произойдет…»

Тюк!

Я знал, что произойдет. Мы – страна дармоедов: девяносто восемь процентов населения полагаются на два процента, которые производят продовольствие. Пришло время расплачиваться, и девяносто восемь процентов заплатят по счетам кровью.

Тюк!

Я внезапно оказался снаружи, вместе с лесорубами.

Лес превратился в бесконечную пустошь; тени от пней тянулись по земле, словно ножи. Осталось только одно дерево, и какой-то человек, смеясь, рубил его.

Тюк!

– Заходи.

Тюк…

Открыв глаза, я увидел, что в комнату входит Чак.

В нашу спальню.

Рядом со мной сидела перепуганная Лорен. Увидев, что я очнулся, она прижала руку к губам, и по ее щекам потекли слезы. В глубине сознания я еще слышал, как рубят дерево, – но звук затихал, словно тиканье часов, исчезающих во времени.

– Ну и напугал ты нас, приятель, – сказал Чак.

Он присел на кровать рядом с Лорен.

– Выпей воды, – шепнула Лорен.

Рот у меня был словно набит ватными шариками. Я закашлялся.

Какая слабость.

Со стоном я приподнялся на локте. Лорен прижала к моим губам чашку. Большая часть воды пролилась. Мне удалось набрать немного в рот, и я почувствовал, как она смочила пересохший язык.