Кибершторм - Мэтью Мэзер

Сдвинув очки ночного видения на лоб, я остановился и заморгал, вглядываясь в непроглядную ночную тьму. Из нее не доносилось ни звука, и внезапно мне показалось, что я полностью изолирован от мира. Одинокая, бесконечно малая крупица сознания, дрейфующая по вселенной. Поначалу мысль ужасала, но вскоре стала привычной, успокаивающей.

Может, это и есть смерть? Одиночество, спокойствие, полет, страха нет…

Я вернул очки на место, и перед глазами закружили призрачные зеленые снежинки.

Утром чувство голода стало таким невыносимым, что едва не выгнало меня наружу. Чак поговорил со мной, успокоил. Я убеждал его, что действую не для себя, а для Лорен, для Элларозы – словно наркоман, цеплялся за любой повод, лишь бы получить дозу.

Я рассмеялся.

У меня зависимость от еды.

Падающие снежинки гипнотизировали. Я закрыл глаза и вздохнул.

Что реально, а что – нет? Что это вообще такое – реальность?

Возьми себя в руки. Люк надеется на тебя. Лорен надеется на тебя.

Открыв глаза, я усилием воли вернулся в настоящее и нажал на экран телефона в кармане, чтобы открыть экран дополненной реальности. Вдали развернулось поле из красных точек, и я, еще раз вздохнув, осторожно зашагал по Двадцать четвертой улице – к группе точек на Шестой авеню.

Поначалу я выкапывал продукты с таким энтузиазмом, что даже не подумал как-то выделять точки, которые уже посетил. Всего мы отметили сорок шесть мест, и пока что за четыре «рейса» я обошел четырнадцать.

В четырех ничего не было. Либо кто-то заметил, что я закапываю там пакеты, либо пакеты вышли на поверхность, либо в этих местах я уже побывал. Мозг не мог четко соображать.

Если четырнадцать точек пройдено, значит, примерно в двадцати еще остались продукты. В каждом тайнике от трех до четырех пакетов, и если в среднем пакет давал примерно две тысячи калорий, то для нашей группы каждая точка – почти день жизни на минимальном пайке.

Лорен нужны две тысячи калорий, детям – почти столько же.

Но я должен есть больше.

Весь день у меня кружилась голова, и я чувствовал себя как в лихорадке. Если я умру с голоду, то никого не смогу защитить. Минимальных пайков в таком холоде недостаточно. Я позволял себе съедать всего лишь несколько сотен калорий в день, а раньше где-то читал, что исследователи Арктики на морозе потребляли до шести тысяч.

Проходя мимо указателя, я прищурился, пытаясь разглядеть надпись.

Восьмая авеню.

Вывеска за ним издевалась надо мной – «Бургер кинг».

Хороший, сочный гамбургер со всеми ингредиентами… Лишь огромным усилием воли я удержался от того, чтобы зайти внутрь и порыться в снегу, который намело в зал. Может, там завалялся гамбургер? Может, мне удастся включить газовую жаровню?

Я зашагал дальше, заставляя себя не думать о гамбургерах. В сугробах на Шестой авеню мы закопали продукты в восьми разных местах. Это настоящая золотая жила – именно туда я и шел на охоту. Мозг постоянно прокручивал одни и те же числа. Если добыть все из почти двадцати точек, мы еще двенадцать дней не будем такими, как они.

Такими, как они.

Как другие люди на нашем этаже.

Прошло пять дней с тех пор, как закрылись центры оказания помощи, и с ними исчез единственный надежный источник калорий. Примерно столько же времени наши соседи не ели ничего существенного.

В основном они просто спали.

Утром я проверял, как дела у молодой матери с детьми, которые ночевали на диване в коридоре. Дети тупо смотрели на меня в полумраке; их красные, воспаленные губы распухли и потрескались.