Жертва всесожжения - Лорел Гамильтон

Я стояла спиной к закрытой двери, остальные рассыпалисьвокруг меня веером. Из высоких окон лился рассеянный свет. У коридора вутреннем свете был мрачный и запущенный вид. Колесо обозрения нависало наддомом с привидениями, зеркальным лабиринтом и игровыми кабинками. Полныйбродячий цирк, который не бродит. Пахло так, как и должно было пахнуть:сахарной ватой, попкорном, пирожками.

Из циркового шатра, занимавшего целый угол, вышли двоемужчин и бок о бок направились к нам. Один был повыше ростом, футов шести, сквадратными плечами что-то среднее между блондином и шатеном. Прямые, густыеволосы доходили до ворота белой рубашки. Она была заправлена в такие же белые джинсыс белым поясом. На ногах у него были шлепанцы на босу ногу. С таким видом идетпо пляжу герой ролика, рекламирующего кредитные карты, только глаза были не изтой оперы. Оранжевые. У людей таких глаз не бывает.

Рост второго доходил футов пять с лишним, волосы оченькоротко стриженные, темно-золотистые. Коричневатые усики украшали верхнюю губуи загибались навстречу таким же коричневатым бакенбардам. После девятнадцатоговека таких усов уже никто не носит. Белые штаны в обтяжку были заправлены вначищенные черные сапога. Белый жилет и белая рубашка выглядывали из-подкрасного пиджака. Такому человеку в самый раз скакать за гончими, преследующимимохнатого зверька.

Глаза у него были обыкновенные, карие. А у его спутника, чемближе он подходил, тем более странно они выглядели. Желтые – не янтарные, некоричневые, просто желтые глаза с оранжевыми вкраплениями, окружавшими зрачкикак цветные колеса. Человеческими эти глаза ни за что не назовешь.

И только по глазам я смогла узнать ликантропа. Такие глаза явидала у тигров. На картинке.

Мужчины остановились поодаль от нас. Ричард встал рядом сомной, Зейн и Джемиль позади нас. Мы смотрели друг на друга, и если бы я непонимала ситуацию, то решила бы, что эти двое смущаются и не в своей тарелке.Который пониже сказал:

– Я капитан Томас Касвелл. Вы, я полагаю, РичардЗееман.

Он говорил с британским акцентом высшего общества, но неслишком высшего.

Ричард шагнул вперед.

– Я Ричард Зееман, это Анита Блейк, Джемиль и Зейн.

– Меня зовут Гидеон, – представился человек с причудливымиглазами. Голос у него был неестественно низок, и даже человеческая речьпоходила на рычание. У меня позвоночник в ответ завибрировал.

– Где Вивиан и Грегори? – спросила я.

Капитан Томас Касвелл моргнул и посмотрел на меня. Кажется,ему не понравилось мое вмешательство.

– Они поблизости.

– Прежде всего, – сказал Гидеон, – нам нуженваш пистолет, мисс Блейк.

Я покачала головой:

– Вряд ли.

Они переглянулись.

– Мы не можем позволить вам двигаться дальше спистолетом в руке, мисс Блейк, – сказал Касвелл.

– Когда у меня хотят отобрать пистолет, это значит, чтомне не доверяют или задумывают что-то, что мне не нравится.

– Прошу вас, – сказал Гидеон своим грохочущимголосом. – Вы должны понять нашу настойчивость. У вас сложиласьопределенная репутация.

– Анита? – сказал Ричард. Наполовину это былвопрос, наполовину – что-то другое.

Я поставила браунинг на предохранитель и протянула егоГидеону. У меня осталось еще два ствола и два ножа. Браунинг можно и отдать.

Гидеон принял оружие и отступил, встав рядом с Касвеллом.

– Спасибо, мисс Блейк. Я пожала плечами:

– Всегда пожалуйста.

– Пойдемте? – произнес Касвелл и предложил мнеруку, будто вел к столу.

Я посмотрела на него, на Ричарда, приподняла брови, как быспрашивая, что он думает.

Ричард слегка пожал плечами.

Я продела левую руку под руку Касвелла.

– Вы очень... цивилизованно себя ведете.

– Нет причин терять хорошие манеры лишь потому, чтоситуация стала... несколько экстремальной.

Я позволила отвести себя в шатер. Гидеон шел рядом сРичардом. Они были почти одного роста, и от клубящейся от них энергии у меняволосы на шее шевелились. Они пробовали силу друг друга, испытывали друг другаи ничего более – только отпускали с трудом сдерживаемое самообладание. Джемильи Зейн шли за ними, как дисциплинированные солдаты.