Жертва всесожжения - Лорел Гамильтон

Ричард гнал свой внедорожник к «Цирку», я сидела рядом, но стем же успехом могла быть где угодно. Он даже не смотрел на меня, тем более незаговаривал. Но тело его было достаточно напряжено. Он знал, что я здесь. Черрии Зейн ехали на заднем сипенье. Когда Черри влезла в машину, я даже удивилась.Белки глаз ее сверкали, веки дергались в нервном тике. Будто она вот-вот упадетв обморок. Зейн вел себя как обычно: улыбался, глаза хитрые. Как обычно? Почтисмешно, я знаю его меньше суток. И не знаю, что для него «обычно».

Черри погрузилась в сиденье, обхватив себя руками за плечи,медленно сворачиваясь в шар. Ее я знала еще меньше, чем Зейна, но такоеповедение не обычно ни для кого.

– Зейн, что с ней?

– Она боится, – ответил он. Голос его былсовершенно нейтрален, но то, что выражало его лицо, можно было бы назватьзлостью.

– Я ей сказала, что это дело сугубо добровольное. Онане обязана была ехать.

– Скажи это вот этому мистеру Мачо. – Зейн гляделРичарду в затылок.

Я повернулась, глядя на профиль Ричарда.

– Ричард, в чем дело?

– Она едет с нами, – ответил он очень спокойно.

– Почему?

– Потому что я так сказал.

– Чушь собачья!

Тут он на меня глянул. Хотел глянуть холодно, но получилосьзлобно.

– Ты – моя лупа, но Ульфрик все равно я. Мое словопо-прежнему закон.

– Хрен с ним, с твоим словом. Ты не потащишь ее с намитолько потому, что злишься на меня.

У него напряглись желваки на скулах.

– Они оба предали своих. Теперь они едут исправлятьсвою ошибку. – Голос его был все так же тих, спокоен и замедлен, будто емубольших трудов стоило держать себя в руках. Он говорил как человек, которыйбоится сорваться на крИК.

– Посмотри на нее, Ричард. Она хуже чем бесполезна.Придется еще и ее защищать.

Он покачал головой:

– Никогда не бросай братьев, ни по какой причине. Этозакон.

– Закон стаи, но она не из стаи.

– Пока ты не перестанешь быть моей лупой, Анита, то,что принадлежит тебе, принадлежит и мне.

– Черта с два!

Он улыбнулся – скорее даже оскалился, будто зарычал.

– Да, ты права. Кое-что мне не принадлежит.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, а поняв, смутилась.Но черт меня побери, если я стану объяснять, что не это хотела сказать. Он самэто знал, просто хотел меня смутить. Ну и хрен с ним.

– Ты ее бил?

Он вдруг стал очень внимательно смотреть на дорогу, но егоруки на руле напряглись. Он ее бил, и это ему было очень неприятно. Мне тоже.

– Ты хотела, чтобы я был сильным. И получила чтохотела.

– Между сильным и жестоким есть разница, Ричард.

– В самом деле? Никогда не мог ее понять. Я решила, чтоэто он имеет в виду меня. Но заставить меня чувствовать себя виноватой можнотолько ненадолго, а потом я прихожу в бешенство.

– Ладно. Если то, что принадлежит мне, принадлежиттебе, то верно и обратное.

Он посмотрел на меня, нахмурившись:

– Что ты этим хочешь сказать?

Мне было приятно видеть беспокойство в его лице. Приятнобыло обратить его логику против него же. По-своему я так же злилась на него,как он на меня. У меня не было его высоких моральных принципов, но и каннибаломя тоже пока не стала. Может, я тоже придерживаюсь каких-то моральных принципов.

– Если ты можешь заставить Черри ехать с нами, то ямогу приказать стае защищать Стивена. Я могу приказать им делать все, для чегохватает моей доминантности.