Волшебный витраж - Диана Уинн Джонс

– Этот конкурс всегда выигрывает миссис Бланшар-Сток, – скривилась Стейси. – И она же в жюри. Это нечестно. Ну, давайте надеяться, что папе дали приз за Лучшую Розу. Но увы – когда они подошли к вазам с одинокими розами, оказалось, что золотая карточка, означающая первый приз, стоит у растрепанной золотисто-желтой розы с пометкой «Мистер О. Браун». Миссис Бланшар-Сток получила второй и третий призы за красную и белую розы – обе ничем не примечательные. А роза Таркина – идеальный кремовый бутон с нежно-розовыми каемками лепестков – не получила вообще ничего.

– Прямо так и тянет подменить карточки! – рассердилась Стейси. – Думаете, мне слабо?

Эйдану показалось, будто по другую сторону стола стоит Таркин. Он посмотрел на него и хотел сказать, что на самом деле роза у Таркина самая-самая лучшая, кто бы что ни говорил, но тут понял: там, за вазами, совсем не Таркин. Лицо у него было безбородое и лукавое.

– Эй, вы, – проговорил Пак. – Смотрите у меня, без выкрутасов!

Эйдан невольно схватился за оберег на шее. Оберег был на месте. И стоило Эйдану до него дотронуться, как Пак исчез.

Потом они подошли к столу с выпечкой, где вкусно пахло свежим хлебом и сладкими пирогами. Там-то и был настоящий Таркин – он стоял, опираясь на один костыль, и весело улыбался, словом, радовался жизни как мог. И сказал:

– Зато выиграл первый приз за Лучший Бисквит. Тоже утешение, между прочим. И еще – второй приз за Песочное Печенье!

– Вряд ли мистер Браун любит пироги и печенье, – пробурчал Эндрю.

А Эйдан патриотично добавил:

– А по-моему, ваша роза лучше всех!

– Да, папа, с тобой обошлись нечестно, – сказала Стейси.

– Ну и пусть. Через год возьму свое, – отозвался Таркин.

Дальше он пошел с ними – к последнему столу в дальней части шатра, где красовались овощи. Экспонатов там было, конечно, больше всего. Эйдан случайно задел стол, и тот заскрипел под тяжестью Призовых Кабачков, Самых Крупных Бобов, Лучшей Моркови, Лучших Корзинок С Ассорти, Призовых Луковиц и отмытых до блеска всевозможных Корнеплодов, не говоря уже о грудах Лучших Фруктов на другом конце. Похоже, жители Мелстона выращивали свои Призовые Овощи и Фрукты не покладая рук весь год.

У середины стола стоял мистер Сток. Руки он скрестил на груди, а свирепого взгляда было достаточно, чтобы Призовой Салат увял, а Лучшая Луковица прожарилась до хруста.

– Нет, вы поглядите! Вы только поглядите! – сказал он, заметив Эндрю, Эйдана и Стейси.

Он стоял у самозародившегося в природе дирижабля. При всех своих габаритах дирижабль не удостоился ни одной карточки. Рядом лежала целая вереница кабачков прочих конкурсантов – и толстеньких желтоватых, и огромных, почти как дирижабль, и тонких темно-зеленых, но и им тоже призов не дали. А за ними рядком были выложены светло-зеленые продолговатые кабачки с табличкой «Мистер О. Браун», которым достались все три приза.

– Значит, и у тебя та же петрушка, дружище, – печально проронил Таркин.

– Это ни в какие ворота не лезет! – сказал мистер Сток. И повел их вдоль стола, по пути свирепо тыча пальцем в каждый вид овощей. – За морковь – ничего, – возмущался он. – И за лук – ничего, что уж там говорить про помидоры с огурцами! Даже за картофель – ничего, а у меня картофель самый крупный, вот спорить готов! Этот мистер Браун получил первые призы почти за все!

Стейси постаралась проявить деликатность:

– Дядя Эли, в этом году призы дают не за размер. А за вкусовые… – На это мистер Сток огрел ее таким взглядом, что Стейси осеклась, поперхнулась и посмотрела на часы. – Эндрю, нам, наверное, пора. Вот-вот приедет Ронни Сток, а я обещала…

И поплыла прочь – выражения лица мистера Стока она словно бы и не заметила.

Эндрю немного помедлил, прежде чем идти за ней. Он не знал, надо ли говорить мистеру Стоку, что даже в очках видно, как сильно нашпигованы волшебством экспонаты мистера Брауна. Однако, когда он снял очки и посмотрел на сияющие картофелины, на которые показывал мистер Сток, – точь-в-точь розовато-бежевые булыжники, – ему стало ясно, что и мистер Сток не без греха и над своим урожаем тоже поколдовал. Поэтому он счел за лучшее промолчать о волшебстве и только заметил как ни в чем не бывало:

– Ничего удивительного, ведь мистер Браун вознамерился весь Мелстон к рукам прибрать.

И тут он умолк, разинув рот: а ведь это чистая правда! Да, именно этого и хочет мистер Браун – отнять у него всю область попечения. Вот что имел он в виду, когда писал в своем письме про «как поступить с Мелстоном»! Все эти первые призы – это просто пробный камень, это мистер Браун смотрит, получится у него или нет.

– Ну так остановите его! – прорычал мистер Сток, подавшись к Эндрю все с тем же свирепым взглядом.

– Постараюсь, – пообещал Эндрю.

И в полной растерянности, совершенно не представляя себе, как теперь быть, бросился догонять Стейси и Таркина, которые уже выходили из шатра.

Эйдан побежал за Эндрю, думая только об одном: дальше будет еще интереснее. Он чувствовал, как что-то сгущается, затаившись, нависает над ним и вот-вот произойдет, – и не мог дождаться, когда же это будет.

Тут из-под стола с Лучшими Розами выскочил Рольф, пыхтя и скуля, и ткнулся Эйдану в ноги.

– Ты-то что здесь делаешь? – возмутился Эйдан. – А ну домой!

Рольф огляделся по сторонам, не смотрит ли кто, превратился в мальчонку и обнял Эйдана за левую ногу.

– Уходи отсюда, – тихонько прорычал он. – Они везде. Тебе здесь опасно!

– Сам знаю, – шепнул в ответ Эйдан. – Но меня не найдут, на мне же оберег. – И он показал Рольфу кулон.

– Тогда я буду тебя охранять, – проурчал Рольф.

– Ну ладно. Раз по-другому никак, – сказал Эйдан. На самом деле он был уверен, что Рольф просто не хочет оставаться в стороне от развлечений. – Тогда превращайся в пса – в очень хорошего и послушного пса! – и иди рядом.

Рольф покорно расплылся в золотое пятно, перекинулся псом и побежал за Эйданом, мирно помахивая хвостом. Эйдан нагнал остальных.

На помосте возле оркестра уже собирались всякие важного вида люди. В основном это были дамы в шляпках, однако среди них было и двое-трое мужчин в парадных костюмах. Пришел и викарий в потертой черной сутане, а также мистер Браун – очень высокий и любезный, и костюм у него был элегантнее всех прочих, с розой в петлице. Перед помостом собиралась толпа. Даже из пивного шатра повалили зеваки.

– Когда Ронни пригласили открыть фестиваль, он весь раздулся от гордости, – сказала Стейси. – Затеял цирковой выход. Эх, боюсь, выставит он себя на посмешище.

– Может, и выставит. Он же у нас не семи пядей во лбу, – отозвался Таркин. – То есть во всем, кроме лошадей.

Викарий подошел к микрофону и постучал по нему – проверил, как работает. Над всем полем раздался оглушительный грохот.