Груз 209-А - Илья Слобожанский

Семен Колода проснулся первым, потянулся, поскреб щеку.

– И как это понимать? – охотник приподнялся на локтях, осмотрелся. Проломленный борт лурайды, по всей палубе разбросана артимия. Много душистых водорослей, особенно у поломанных фальшбортов, целые копны. – Эй… – осторожно позвал Сема, принимая происходящее за сон. – Есть кто живой?

– У-у-у… – донеслось откуда-то сзади.

– Ногу прибери… – прозвучал недовольный голос Босонца. – Ты чего на меня навалился, гад? Я тебе… – длинная пауза и резко осипший голос: – А-а-а, где это мы?

– Кому орем, хухушок?

– Что за чертовщина? – Женька медленно поднялся. Лурайда плыла в тумане, о нос били волны, хлюпала вода. – Чего это ты… – Солдат глазел на пленника. Кафт сидел, привалившись спиной к борту, опутанный веревками по рукам и ногам, да еще с кляпом во рту. – Что-то я не понял…

– И чего ты такой шумный? – Вахалий потер глаза, широко зевнул, да так и замер с раскрытым ртом.

Минут десять все смотрели в туман, на копны травы и не на шутку напуганного Кафта. Время шло, лурайда плыла по течению, а объяснений произошедшему не было.

– Речной народ, – высказал догадку Семен. – Точно они. Кайкутуканцы – их рук дело. – Сема вынул изо рта Кафта тряпичный кляп. – Рассказывай, что видел? Кто это тебя…

– Не знаю, я… я…

– А ты говорил – окочурится. – Женька шарил руками по палубе, рылся в водорослях. – Да этот гопник нас переживет.

– Ты чего на карачках ползаешь? – Вахалий курил. – Утерял что или так?..

– Штык потерял. Хорошо помню – ложился, сунул за пояс. Проснулся, нет штыка.

– И тесак пропал. – Семен хлопал глазами. – Полкармана патронов было. Теперь нет. И ружья тоже нет.

– Да-а-а… – пропел Призрак, выдыхая облако дыма. – Выходит, ограбили.

– Вот суки! – Босонец уселся, разбросал вокруг себя водоросли. – Уделали, как дешевых фраеров, у-у-у… волки позорные.

– Угомонись! – рявкнул Призрак. – Живы и слава богу. А ты… – Вахалий взглянул на глорианца. – Что, совсем ничего не помнишь? Как вязали, кто кляп в рот совал?

– Ты лучше спроси… – Сема поскреб щеку. – Имя он свое помнит? Ты же ему…

– Все помню. – Кафт одарил Вахалия ненавистным взглядом. – Развяжи.

– А оно мне нужно? – Призрак выбросил за борт окурок, поднялся и побрел на корму. – Ну… не-спроста же тебя связали?

– Я пить хочу. И…

– Заткнись! – рявкнул Сема и пошел вслед за Вахалием. – Вокруг воды хоть залейся, а он пить хочет…

Небо заметно посветлело, подул прохладный ветерок. Босонец стоял на носу лодки, смотрел вдаль. Туман остался за кормой, но молочная дымка все еще скрывала горизонт, стирая грань между водой и небом.

– И где это мы плывем? – Женька плюнул за борт. – Еще бы знать куда?

– Плавает дерьмо. – Сема лежал на спине, уложив под голову большую копну травы. – Мы ходим, салага, чувствуешь разницу?

– Сам ты салага. – Солдат закурил, взглянул на пленного. Кафт по-прежнему был связан. – Слышь, ты… – позвал Босонец. – Что, так и не вспомнил, кто это тебя?

– Не вспомнил, – глядя из-под бровей, ответил Кафт. – Развяжи, руки отекли, пальцев не чувствую.

– Да ну тебя. – Женька махнул и отвернулся.

– А вот мне интересно… – Семен перевалился на бок. – А чего из всех нас связали именно тебя, доктор… – последнее слово было сказано с издевкой и злой ухмылкой.

– Сволочь он, вот и связали, – Босонец громко выдохнул, потер ладони. – И чего мы с ним носимся? Может, выбросим – пусть вплавь добирается?

– Может, и выбросим. – Вахалий рылся в рундуке. – Вот гады, подчистую обобрали. Даже перочинный ножичек уперли.

– Дался тебе ножичек. – Босонец уселся на палубу, пыхтя сигареткой. – У меня штык отвернули, гады. Классный был штык.

– И на кой он тебе? – Сема лениво потянулся. – Сталь дерьмовая, колодка тоже не фонтан. Вот мой тесак… это совсем другое дело.

– Тесак, тоже мне невидаль! А вот штык, да еще офицерский. – Женька вздохнул. – И где я теперь возьму…

– Не ной. – Вахалий уселся к румпелю. – В Заречье купишь.

– Что – продаются? – тут же спросил солдат. – Офицерские есть?

– Что-то я не пойму! – Семен уселся, вынул кисет. – Только и разговоров про штык…

– Колода прав. Штык только и годится, чтобы консервы открывать. Купи хороший охотничий нож, – предложил Вахалий. – Правда… хороший дорого стоит, но…

– Не нужен мне нож. – Женька полез в подсумок. – Мне штык нужен, лучше два.

– Эй! – позвал Семен, глазея на целую пригоршню больших разноцветных жемчужин. – Откуда такое богатство?

– Оттуда. – Солдат оглянулся. – Да-а-а, островок еще тот. Вот только кто нас…

– И много у тебя этого добра? – Сема на четвереньках подполз к Босонцу.

– Много, – как-то обыденно ответил Женька. – Я, как ты и велел, самые большие отдельно складывал. Вот… – Щелкнул замок подсумка, и сокровища неизвестного острова перекочевали в руки Семена. – Магазинов не осталось, вот я и решил сюда укладывать. В этом самые большие, а вот в этом… – еще один подсумок покинул ремень разгрузки. – Тут поменьше. Но тоже ничего, крупненькие.

– Вот так хухушок… – Вахалий стоял за спиной солдата, почесывал шею. – Да тут целое состояние. В скуп-конторе таких денег нет и никогда не было. Тебе, Женек, в Полноводное нужно. Там и банк посолидней нашего, Зареченского, будет да и…

– Нужен мне ваш банк. – Солдат полез в карман кителя. – Держи! – Две, с куриное яйцо, темно-зеленые жемчужины легли на мозолистую ладонь Призрака. – Ты мне парочку штыков найди. Как найдешь, я тебе еще дам.

– А ты, Женек… – Вахалий даже присел. Такого цвета и размера жемчуг охотник видел впервые. – Слышь, парень, ты головой не ударялся?

– Да ну вас. – Женька поднялся, отряхнул штаны и побрел на корму.