Игра не на жизнь. Проходная пешка - Наталия Курсанина

Я иду. Шаги не быстрые — бежать глупо. Тихие. Под толщей камня, один на один с темнотой, с тишиной. Со своей совестью.

Мало Улетову исчезнувшего барона с Тишином, проходит меньше суток, и вторая пропажа. Я очень надеюсь, что он перероет теперь весь замок и найдет (главное, чтобы не поздно!) этот или другой тайный ход. А смысл? Покинуть подданных он не сможет, не тот человек майор, тяжелый, как медведь, и такой же медлительный. Но стоит кому-то залезть в его берлогу, и он разорвет любого. Надо только разозлить медведя, и, кажется, у Рандира это получилось. И даже слишком хорошо. А мое бегство — последняя капля.

Узкий ход расширяется, стены становятся неровными. Приходится смотреть под ноги — пробитый руками туннель органично перетек в систему пещер, и пол уже не такой гладкий, как в начале пути.

Вторая свеча, как и предшественница, затрепетала, показывая, что ее огарок скоро погаснет. Я остановилась, поменяла на новую свечу из заплечного мешка. Каждая свечка горит полтора часа, значит, надо мной утро. Я иду уже три часа — но в темноте подземелья времени нет. Только размеренный звук водных капель и тихое бурчание голодного желудка. Жаль терять время, но надо покушать. Ломоть хлеба с мясом и запить водой. Чуть-чуть посидеть, отдохнуть.

Я грустно усмехнулась на непрошеную мысль, что можно и поспать. Нет, спать в пещерах я не буду.

Маленький трепещущий огонек отражался от сталагмитов, которые огибала тропка. Пещеры сменялись одна другой. Разветвлений не было. И это было хорошо. О чем я думала, когда сунулась в эти подземелья? Ведь стоит один раз не туда свернуть, и я могу долго блуждать по пещерам в надежде отыскать выход. Как-то сразу стало боязно.

Свече на шестой я с тоской вспомнила, что не поинтересовалась у Рандира с Тауэром, на каком расстоянии от замка охотничий домик. А он ведь может быть далековато, и взятых свечей может попросту не хватить. Что тогда делать? Идти в абсолютной темноте на ощупь? Я понимаю, что перед расставанием было мало времени — надо было многое обговорить, мысли прыгали как блохи с одного на другое, а про расстояние не вспомнили. Ладно, дойду, никуда не денусь.

В пещерах шаги звучали глухо, отбиваясь шуршащим эхом от невидимых стен. Иногда казалось, что мои шаги не единственные в этих залах. Я останавливалась, замирала и вслушивалась в темноту. Показалось…

Шагов по-прежнему не слышно, но что-то давит на затылок, заставляя ускорить шаг. Внезапно нехорошее предчувствие заставляет меня замереть прямо посредине огромной пещеры. Сердце колотится от панического ужаса. В пещере кто-то есть. Я его не слышу, но чувствую его дыхание… или их?

Некто или нечто видит меня хорошо — я стою в освещенном круге. А я его не вижу.

Фонарь оставлять жалко, но собственная жизнь куда дороже, и я отступаю от света, судорожно оглядывая стены пещеры.

Не показалось… Только сейчас, когда сталагмит заслонил свет фонаря и глаза немного привыкли к полутьме, я различила их. Невысокие, худые, похожие на детей с очень большими глазами, они сидели на корточках и жадно внюхивались, иногда раскрывая пасти с высунутыми языками.

Я потянула палаш из ножен. Шуршание стали о дерево заставило их нервно переступать короткими лапами. Первые твари бесшумно начали спускаться с возвышений, возбужденно облизываясь и принюхиваясь. Как же их много! Я видела только тех, на которых падал отраженный рассеянный свет фонаря. А где-то за пределами светового круга сосредотачивались остальные.

Боги, что же их так влечет ко мне? Если бы они на всех кидались, то как же здесь прошли барон с Тишином? Трупов не видно и даже следов крови и разрушенных сталагмитов… Говорят, акула чувствует запах крови за пять километров… Запах крови?! Что же я за дура! Правильно! У меня только вчера начались месячные, и я с этой проблемой поперлась в самое логово тварей! И менялась уже здесь, в подземелье… вот они и почуяли. Какая же я умная… задним числом.

Я грустно усмехнулась: «Извини, Рандир, тут такое дело… понимаешь… вряд ли я дойду… извини…» Я подвела всех — и порученца, и эльфов, и Улетова. Своей глупой бравадой и гордыней. Хотела сама пройти через подземелья — и вот… дошла. Глупо, глупо умирать, когда никто не узнает и никто не увидит твоей смерти, но вдвойне обидно, что умираешь бестолково.