Самая красивая - Гейл Карсон Ливайн

Комната завертелась у меня перед глазами. Я опустилась на пол.

Отнять у нее красоту… Невольно возник вопрос, на что бы я пошла, лишь бы сохранить собственную красоту.

Только не на убийство. Нет, конечно. Но все равно, намного ли я лучше Иви?

— Мне не пришлось ничем ей грозить, чтобы она расправилась с тобой, — сказал Скулни. — Хватило ее собственной ревности. Я должен был лишь помочь ей обрести смелость, чтобы завершить дело.

— А как ты добьешься ее гибели?

— Хм… — Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

Я проследила за его взглядом. Бежевые стены потемнели и стали казаться серыми, а углы погрузились в тень. День подходил к концу.

Мое тело в Пещерах гномов слабело с каждой минутой. Пульс бился медленно.

— Полагаю, — задумчиво произнес Скулни, — я сделаю так, что ее высокое-высокое высочество казнят.

Я подскочила:

— Как?

— Я уговорю ее убить кого-то в замке. Наверняка ее за это казнят.

Я едва сумела пролепетать:

— Кого убить?

— У меня в мыслях три кандидата: твой друг Уйю, король и твой принц.

Я зашаталась от горя:

— Только не Айори.

Скулни начал хохотать.

— И других тоже нельзя!

Я достала из сумочки свой ножик для чистки овощей, решив расправиться со злодеем, чтобы он больше никому не навредил.

Скулни засмеялся громче, и я поняла, что не смогла бы даже ранить его.

Отсмеявшись, он сказал:

— Конечно, его величество мог бы сделать за меня мою работу, когда поправит здоровье. Он мог бы казнить ее за твое убийство.

— Но откуда он узнает, что она натворила?

— Вполне вероятно, что он слышал каждое слово своей жены, пока она сидела у его кровати. Такое случалось раньше. Мне известны несколько примеров. — Скулни пожал плечами. — Но насколько я знаю, любящее сердце его величества не позволит ему назначить наказание в виде смертной казни. Поэтому я не буду ждать.

Как мне отговорить Иви от дальнейших попыток совершить убийство? Она никогда не слушала меня в прошлом, но, может быть, теперь я придумаю что-нибудь и заставлю ее слушать.

— Когда возвращается королева?

Он бросил на меня пронзительный взгляд:

— А зачем тебе знать?

— Хочу подготовиться к нашей встрече.

— Дня через два, скорее всего. У нее есть лошадь. Надеюсь, что по дороге ей повстречается великан.

Если великан ее съест, она появится здесь, в зеркале, и другие будут в безопасности.

Мне нужно было расстроить планы Скулни на тот случай, если она благополучно вернется в замок. Вот бы предупредить Айори! Я попробовала приказать себе покинуть зеркало и оказаться там, где сейчас находился мой принц. Если я призрак, то почему бы мне не полетать, где я хочу? Чувствуя себя глупо, я подпрыгнула… и жестко приземлилась.

Скулни поднял меня на смех.

Сумерки сгущались все сильнее.

— Что происходит ночью? — Мне удалось унять дрожь в голосе, но меня пугала перспектива остаться одной в темноте вместе с этим существом.

— Ничего. Подождем. Теперь наш удел — ожидание.

Я тихонько заскулила.

Потом всхлипнула.

— Слезы — такая скука.

Я зарыдала. Пусть я стала призраком, но слезы лились в три ручья. Айори больше никогда не утешит меня, если я заплачу. Я думала о родителях, сестре, братьях. Я думала о всех песнях, которые теперь уже не напишу и не спою. Я думала о жамМе. Но больше всего я думала об Айори. Айори. Дорогом сердце. Милом Айори. Дорогом. Милом.

Когда наконец я утерла глаза, то решила, что рассвет вот-вот начнется. Но в нашей комнатушке было по-прежнему темно.

В темноте, где я ничего не видела и меня никто не видел, я размышляла про красоту и уродство.

Мое уродство убедило сэра Уэллу, что во мне есть примесь крови великанов. Оно заставляло людей — постояльцев «Пуховой перины», деревенских жителей Амонты, придворных и слуг здесь, в замке, — быть грубыми и жестокими.

При таких обстоятельствах у меня не было возможности стать красивой, почувствовать восхищение в замке или в гостинице. Возможно, мне понравилось бы восхищение, а возможно, оно доставило бы мне меньше удовольствия, чем я ожидала. Несомненно, моя красота не позволила Уйю убить меня, и совершенно точно мне понравилось видеть себя красивой в зеркале.

Погоня за красотой, однако, привела к катастрофическим последствиям. Погоня за красотой превратила меня в камень. Она наделила меня мраморным пальцем и привела сюда.

— Могла бы и спеть мне, — сказал Скулни. — Тогда время пробежит незаметно.

Я отказалась.

— Не хочешь — тогда я спою.

И он запел жалобным монотонным голоском:

Я не пою колыбельные, чтобы заснуть,

В мыслях плету интриги, и мне не до сна:

Кого убить и как привлечь

Глупую душу, что у меня в долгу.

— Я замолчу, если ты споешь, — сказала я.

И спела ему загадку. Возможно, ломая над ней голову, он помолчит хоть немного. Как только я запела, то почувствовала себя лучше, сильнее.

Я обостряю слух

Я ослабляю зрение.

Кто я?

Воры любят меня,

Хотя я ничего не краду.

Кто я?

Я надолго задерживаюсь зимой,

А летом ухожу слишком рано.

Кто я?

Мною правит серебряная королева.