Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов - Светлана Рыжехвост

– Сегодня я наглядно покажу, что больше Бельвергейл не нуждается в Призванных бойцах. – Принц залихватски взлохматил волосы и встал наизготовку.

– На все воля Пресветлой Матери, – спокойно отозвался Кайр.

– Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять...

Я вцепилась в руки Ликорис, а она, не менее напряженная, сдавила мои пальцы.

– Четыре. Три.

Щиты начали наливаться силой, видимость ухудшилась.

– Два. Один. Дуэль чести начата!

Щиты начали смещаться, слились в единый монолит, полыхнули силой и стали полностью прозрачны – все для удобства наблюдателей.

Ни Кайр, ни принц не торопились начинать. Они обменивались колкими фразами, содержание которых, увы, нам было недоступно: щиты не пропускали ничего.

Момент, когда принц атаковал, я пропустила. Зато оценила великолепный сложносоставной щит Кайрнеха. И его ответную атаку – витой теневой кнут. А через мгновение дуэлянты так взвинтили темп, что превратились в размытые мечущиеся тени.

Цепляясь за Ликорис, я не могла отогнать от себя мысли о теневом источнике силы. О том, что связь с ним у Кайра отсутствует. Мне вполне по силам соотнести те раны, что получил магистр, и тот факт, что раньше он свою связь с источником не прятал.

– Они хороши, – свистяще выдохнула подруга, – но если с Кайром все понятно, то откуда такая скорость у Его Высочества, будь он всячески благословлен?!

– Мне столько тебе надо рассказать, – выдохнула я. – Тебе видно их?

Для меня на помосте сражались неразличимые тени, что носились по совершенно хаотичной траектории и иногда сталкивались.

– Не так хорошо, как хотелось бы, – ответила Ликорис. – Принц выдыхается.

Я только вздохнула и крепче вцепилась в ее руки. Кажется, друг от друга нас будут отлеплять силой.

– Глупости говорите, – рассердилась стоящая рядом с нами леди, – Его Высочество – сильнейший дуэлянт!

– А вы не подслушивайте чужие глупости, – цыкнула на нее леди Доварнари.

Вспышка! Вторая, третья и…

И они остановились. Принц, криво улыбаясь, прижимал руку к груди.

– Дуэль за вами, магистр.

Кайрнех равнодушно улыбнулся и сухо произнес:

– Благодарю за интересный бой, Деррек.

Ликорис, все так же державшая меня за руки, успокоенно выдохнула:

– И стоило переживать?

Желая подбодрить меня, она еще раз сжала пальцы и отпустила мои руки. А меня пронзило вспышкой острой боли!

– У тебя что-то хрупнуло, – охнула подруга, – Пресветлая Мать, я сломала тебе руку!

Стиснув зубы, я осторожно выдохнула и повращала кистью, сжала-разжала пальцы и медленно произнесла:

– Все в порядке, видишь?

Боль, правда, не унималась, и каждое движение я делала через силу.

– У меня под пальцем, – Ликорис показала мне указательный палец, – хрупнуло. Очень многозначительно хрупнуло.

Я осторожно помассировала ладонь и, к своему ужасу, ощутила под кожей что-то чужеродное.

– Да, кажется, ты что-то сломала, – признала я, – но это не мое.

Щиты, окружавшие помост, полыхнули и погасли, а принц ловко отшутился вместо того, чтобы принести положенные извинения. Вообще все стало выглядеть так, как будто это дружеская дуэль и ничья честь затронута не была.

– Деррек, надеюсь, мы прояснили все наши разногласия, – проронил Кайрнех небрежно и красивым, донельзя пафосным жестом снял с рук дуэльные перчатки.

Принц поперхнулся заготовленной фразой и был вынужден признать:

– Да, магистр.

– Это прекрасно. – Кайрнех спрыгнул с помоста и подал мне руку. – Моя мэйари, я посвящаю тебе эту небольшую победу. Леди Доварнари, приятно видеть вас.

– Спасибо, сердце мое, – я посмотрела ему в глаза, – спасибо.

«Спасибо, что живой», – мысленно добавила я, осознавая, что победа Кайрнеху далась очень и очень нелегко.

– Не могла не прийти, – улыбнулась Ликорис, – редко когда увидишь магистра теней в деле. Но вы, как мне показалось, использовали далеко не все, что могли.

– Ранг дуэли наложил на меня некоторые ограничения, – кивнул Кайрнех. – Не изволите кавы?

– С превеликим удовольствием.

Ликорис пристроилась с другой стороны, и Кайр повел нас обеих прочь из дуэльного зала. Со стороны это, должно быть, смотрелось очень показательно. Хотя не думаю, что принц надолго остался без девичьего внимания. Уверена, он уже объясняет желающим, что тоже использовал не все, на что способен.

– Как ты? – обеспокоенно спросила я.

– Швы разошлись, – негромко ответил Кайрнех.

Ликорис же, увидев, что нас пытаются подслушать, проворковала:

– Мой супруг рассказал мне о вашем ночном бое на изнанке мира. Тот теневой Охотник был невероятно силен! Вы сильно ранены?

– Я чуть не умерла от ужаса, когда Кайр вернулся, – призналась я честно. – Столько ран, целитель очень устал и сильно ругался, узнав о дуэли. Но ведь его не переспорить!

И две леди, шедшие следом за нами, поспешно свернули. Свежие сплетни – скоропортящийся товар, а значит, промедление невозможно!

– Мне бы не пришло в голову использовать это, – задумчиво проговорил Кайрнех.

Ликорис пожала плечами и резонно заметила:

– Правильно поданная правда – лучшее оружие.

Мы чуть прибавили шагу: на груди Кайрнеха появилось темное пятно, которое пока еще было не слишком заметно.

– Все хорошо, – он пытался меня успокоить, – все в порядке.

– Судя по эмоциональному фону Ноэль, ей теперь известно о вашем недуге? – мимолетно поинтересовалась Ликорис.

– Ты знала?! – возмутилась я.

– Я под клятвой, увы. – Ликорис развела руками. – Даже говорить об этом могла с большим трудом и не с каждым человеком. Однако я пыталась тебе намекнуть.

Сама я никаких намеков не припоминала, но спорить не стала. Двуликие порой так намекают, что лучше б не намекали – понятнее было б.

В гостиной нас уже поджидали целитель Далвертон и Дамьен. Теневик подхватил своего магистра под руку и увел в спальню, а мы с Ликорис сели на низкую софу.

Подруга продолжала рассматривать мою руку, ту самую, которая "хрупнула".

– Это ведь шрам от той родники, верно? – Ликорис потыкала заостренным ноготком в тонкий след от не слишком удачного удаления.

– Да, – неохотно отозвалась я.

Наконец двери в спальню открылись и Кайр вышел к нам на своих ногах. Дамьена не было, а вот магистр Далвертон шел следом и ворчал. Прислушавшись, я различила его жалобы на непрошибаемых двуликих, которые верят во всемогущество целителей.