Кошмарная практика для кошмарной ведьмы - Анна Замосковная

– И что, тебя мои проблемы, поиски мага не навели на мысль? – Я шире раздвинула ноги. Между ними слегка припухло, и это тоже не способствовало умиротворению.

– Да, я понял, что ты неинициированная, но о нюансах инициации прочитал, когда ты уже ускакала. – Сцепив пальцы, Саги опустил взгляд на пирог. – Но был уверен, что ты съездила в поместье де Гра и всё решила. А следующий раз ты обещала мне.

Язык мой – враг мой. Вместе с бёдрами, которые своевольно двигаются. Ненавижу! И что за отношение «следующий раз мне»? Словно я танец на балу пообещала!

– Ну а потом, – Саги вздохнул, – я не сразу понял.

– Почему?

Саги вскинул недовольный взгляд:

– Мия, я не каждый день занимаюсь лишением девушек невинности. И я полагал, это должно быть как-то более… – Он сделал неопределённое движение рукой: – Более трудно и кроваво. А потом поздно было отступать. Да и обидно было бы, если бы ты магию испортила и даже удовольствия не получила.

Заботливый какой… оленьи рога ему в зад!

– А де Гра при чём? – Я была в полушаге от убийства гомункула, которое преступлением не считается.

Саги вскинул удивлённый взгляд:

– Дайон де Гра потухший, но для инициации это значения не имеет, ведь так?

Губы раздвинулись в истерической улыбке, внутри стало так… тягостно-звонко, я открыла рот, помедлила и:

– Что?! – Изумление, ужас и неверие вырывали друг у друга управление телом. – Что-что?

– Он потухший маг, я думал, ты знала…

– Ааа! – Я схватилась за голову, долго протяжно кричала, избавляясь от кома в груди, и, выорав весь воздух, брякнулась лбом о стол. Это просто… невероятно! Было не смешно, но мышцы сокращались, и я отрывисто засмеялась, и слёзы текли, и голос не слушался: – Всё… можно… было… решить… в… первый день! Аа! – Я треснулась о столешницу, и удар пустой головы оказался гулким: «А! А! А!»

Да, конечно, разумно: потухших магов магами обычно не называют, и, спрашивая Вангри да и Саги, следовало уточнить, что интересуют и эти.

Как можно было так сглупить?

Как?

Закрыв лицо руками, я пыталась осознать весь ужас ситуации, но думала о том, как легко было этого кошмара избежать.

Мы могли управиться до прихода Полины, если бы я не упёрлась.

Ну зачем я упиралась?

Нет, я понимаю зачем, но упираться следовало сегодня, а не тогда.

Ужас-ужас-ужас!

Что теперь делать?

Утопиться?

– Мы что-нибудь придумаем, – Саги накрыл ладонью моё плечо.

– Что? – простонала я. Мой мир рушился, жизнь была загублена из-за одного неправильного поступка…

– Местные пользовались привозными амулетами. Уверен, я смогу такие достать.

– У меня денег нет.

– Есть заначки Гауэйна. И я подготовлю алхимические средства. Переделаю планы, чтобы оттянуть подальше то, что требует использования средств долгого изготовления и много магии. Некоторые задания решим комбинировано.

Только проблему магии это не решит. Я теперь неполноценная, слабосильная ведьма.

– У меня только один вопрос, – глухо произнесла я.

Ладонь Саги приятно грела плечо, хотя он должен меня раздражать.

– Какой? – Он ниже склонился.

– Почему я сразу не попросила тебя о помощи?

– Мм, не знаю, – он запустил руку мне в волосы, гладил, пропускал пряди сквозь пальцы. Голос прозвучал томительно-глухо: – Не знаю.

Как я умудрилась так влипнуть, а? Сердце сжималось, ёкало, и снова наворачивались слёзы.

– Иди ко мне, – но Саги сам сел рядом, легко притянул меня на колени.

Зажмурившись, я уткнулась в жилистую шею, растрепавшаяся коса щекотала нос волосками и мятно-горьким запахом. Дышать стало легче. Я крепче прижалась к Саги, позволяя себе расслабиться и поверить, что я под надёжной защитой, в безопасности, рядом с самым лучшим человеком в мире.

Саги поглаживал меня по голове, тоскливо вздохнул:

– Прости, – его тёплые губы нашли мой лоб и прижались.

Сделанного не воротишь. Я позволила себе немного расслабиться – перед неизбежным концом. И всё же заплакала. Слёзы струились неудержимыми потоками: я пропала, мне конец, моя несчастная магия… Вопль колюче вырвался из груди, я замолотила Саги кулаками:

– Ненавижу, ненавижу тебя! Ненавижу! – ударяла по плечу, дотягивалась до спины, царапала, но он был таким крепким, что ногти почти не оставляли следов.

– Успокойся, – процедил Саги, притискивая к себе. – Мне больно.

– Пусть! Пусть будет! Больно! – Задыхаясь, я вонзила ногти ему в плечи.

– Ссс, – перехватив запястья, Саги сжал их и вдруг отпустил. Желваки задрожали под моим лбом, руки сомкнулись на талии. – Ладно, если тебе от этого легче…

Не легче. Даже неприятно, мутно на душе: не один Саги виноват. Слабость охватила меня, я повисла на нём и прошептала:

– Ты даже не представляешь, что это… как… мне конец.

– Что-нибудь придумаем, – он осторожно погладил меня по спине.

Слёзы бежали по щекам. Саги не знал, какая для меня катастрофа остаться без полноценной магии, без последней защиты.

Оа ыот…

Тьма сочится по телу…

Оа ыот… Оа ыот…

Тьма сочится – влажная, холодная, я лежу в пустоте на её огромных руках, гул далёких голосов вибрирует в теле…

Оа ыот…

Нити тьмы опутывают, врезаются в запястья, лодыжки, стягивают шею…

Она ыот…

Тьма течёт по мне… Нет, не тьма: дождь. Я стою на дороге в бесконечность, и впереди горит лежащий на обочине фонарь.

– Она иот, – скандируют из тьмы, и голова раскалывается от сотен и тысяч голосов. – Она идёт, она идёт, она идёт.

Я знаю, что впереди. Не хочу туда, не хочу снова… Нити тьмы тянут, и я иду. Шаг за шагом.

– Она-идёт-она-идёт-она-идёт-она-идёт…

Фонарь озаряет неестественно выгнутого мужчину в белой рубахе, разодранных штанах и вцепившегося ему в горло подгнившего куратора. Жёлтые блики сверкают на лужах, сапогах мага и скрюченных пальцах, тонут в провалах глаз, прорехах разложившейся плоти.

– Она-идёт-она-идёт-она-идёт-она-идёт…

Жезла нет, я пячусь. Куратор приподнимает голову и заглядывает в бледное лицо жертвы.

Я пячусь.

– Она-идёт-она-идёт-она-идёт-она-идёт-она-идёт-она-идёт…

Полуразложившееся лицо куратора обращается ко мне, вспухшие окровавленные губы размыкаются, и новый голос вливается в хор: