Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд - Артем Рыбаков

Надо сказать, что всеобщего ликования по поводу успешного начала русского похода Карл не разделял. Слишком хорошо он помнил слова отца, потерявшего ногу в августе четырнадцатого под Танненбергом{58}: «Они могут казаться дикарями, у них могут быть командиры, чьи головы вырезаны из дуба, но они знают, как должны умирать настоящие солдаты».

К тому же, всю свою карьеру прослужив в пехоте, Нойзе был уверен, что все эти ухищрения вроде «танковых кулаков», армад пикировщиков и прочего – не более чем возможность сделать жизнь простого пехотинца чуть легче. «Ну и что из того, что русские остались без самолетов, а их танки сделаны из фанеры? Солдаты у них пока есть… А значит – есть работа и для нас».

Солнце стояло пока невысоко, а выпавшая утром роса хоть немного, но прибила проклятую дорожную пыль, отчего шагать было легко и, можно даже сказать, приятно! К тому же далеко не все подразделения, вставшие на ночевку, собрались так же быстро, как рота Карла, и дорога была почти свободна, и не приходилось тормозить, упираясь в затылок впереди идущим подразделениям. Пару километров солдаты шли, весело балагуря. Многие курили, что было хорошим признаком – к примеру, вчера днем все так устали, что первые бойцы закурили только после часа отдыха.

Чуть в стороне над лесом Карл заметил в небе несколько темных точек. Как выяснилось, внимание на них обратил не он один – шедший рядом гефрайтер Болен показал в ту сторону рукой и сказал:

– Смотрите, парни, орлы рейхсмаршала решили не допустить вчерашнего!

Многие, услышав такое заявление, заулыбались, а один из новичков даже принялся фальшиво насвистывать «За Канал!»{59}. Когда он дошел до припева, еще двое, такие же юнцы, подхватили:

Ob auf dem Land, Meer, in der Luft,

Wir folgen, wenn der Führer ruft.

Im Sturmgebraus tönt das Fanal:

Rüber, rüber, über den Kanal![2]

А спустя десять минут начался ад!

Когда их заметили, самолеты летели почти параллельно шоссе на расстоянии примерно двух километров, и они двигались назад, в сторону Бобруйска. Ко второму куплету песни следить за ними, не повернув головы, было уже сложно, да и «радость первой встречи» прошла, и пехотинцы зашагали дальше. Через несколько минут Нойзе услышал за спиной басовитое гудение, чем-то отдаленно похожее на то, что издает шмель, теплым летним деньком перелетающий от цветка к цветку. Карл обернулся и увидел, как тройка незнакомых ему самолетов, увеличиваясь в размерах, стремительно приближается к дороге. «Остроносые, со стеклянным горбом кабины», – машинально отметил лейтенант. За ними виднелось еще несколько троек. Нойзе хотел было отвернуться, подумав, что парни из люфтваффе решили подбодрить пехоту, пролетев поближе к дороге, когда под крыльями головной тройки что-то сверкнуло и к шоссе протянулись дымные следы! «Что за черт?!» – только и успел подумать Карл, а в сотне метров от него уже встали пыльные султаны разрывов. Грохот и ударная волна, мягко толкнувшая много повидавшего на своем веку солдата, вывели Нойзе из ступора.

– Это русские! Всем с дороги! Всем с дороги! – заорал он, инстинктивно вжав голову в плечи, когда над ним пронеслись, ревя моторами, хищные тени. – Пулеметы к бою! – продолжил он, но тут же вспомнил, что их рота маршевая, а потому пулеметов у них в наличии ровно половина от положенных по штату! А пулеметных двуколок так вообще нет – солдаты на горбу «тридцать четвертые» тащат. И за два дня марша он видел штатные зенитные спарки всего три раза…

В отчаянии он смотрел, как солдаты скатываются с высокой в этом месте насыпи и лишь незначительная их часть берется за оружие, готовясь дать хоть какой-нибудь отпор русским.

А те, будто зная, что опасаться тут нечего, летели над дорогой, вываливая из бомболюков свой смертоносный груз. Самолеты, атаковавшие первыми, уже сеяли смерть и разрушение где-то далеко впереди, откуда доносились стрекот скорострельных пулеметов и редкие разрывы. Сзади же, в той стороне, где они вчера разбили свой бивак, сквозь пелену пыли поднимались султаны густого черного дыма. «Ту колонну, что топливо везла, накрыли, – сообразил Карл. – Сколько там грузовиков было? Шесть или семь? А пока видно только четыре столба дыма… Улетели? Вроде как да… Мои, главное, чтоб не пострадали!» На четвереньках Нойзе выбрался обратно на дорогу. Поднялся во весь рост, машинально отряхнул китель и бриджи от пыли и скомандовал:

– Маршевая рота сто… Ах! – Сильный удар в спину, чуть выше поясницы, заставил лейтенанта замолчать. Не устояв на ногах, Нойзе ничком упал в густую пыль, быстро впитывавшую обильно текущую из сквозной раны кровь. Последнее, о чем успел подумать Карл, было то, что номера у вчерашних «штабных» были неправильные – у лимузина с антенной гражданские дюссельдорфские, у «протце» – армейские с тактическим значком моторизованной роты радиосвязи, а у «блитца» – тоже армейские со значком отдельной охранной роты.

* * *

Доклад

командующего военно-воздушными силами Фронта резервных армий заместителю Народного Комиссара Обороны Союза ССР о мерах повышения боеспособности военно-воздушных сил

(28 июля 1941 г.)

Сов. Секретно

Заместителю Народного комиссара обороны СССР генерал-лейтенанту авиации Жигареву

На основе краткого опыта войны считаю, что ВВС КА несут значительные потери в личном составе и материальной части и не дают полной отдачи по следующим причинам:

1. Слабой подготовки летно-технического состава, прибывшего на фронт на новой матчасти (ЛаГГ, МиГ-3, Пе-2, Ил-2, Як-1 и т. п.). Так, например, прибывшая в мое подчинение дивизия полковника Зотова в первый же день вывела из строя 7 самолетов (2 Пе-2, 2 Ил-2, 2 ЛаГГ и МиГ-3) из общего числа 32 самолетов, причем самолеты разбиты при взлете и посадке. Два Ил-2 разбиты командиром эскадрильи и его заместителем при взлете и посадке.

Летно-технический состав, в том числе и руководящий состав, слабо усвоил эксплуатацию материальной части на земле и в воздухе.

2. Слабой штурманской подготовки летного состава, в результате чего происходят «блудежки» и вынужденные посадки вне аэродрома. Так, например, в 38-й иад с 15 по 26.7.41 года было 16 случаев потери ориентировки, в результате чего 9 самолетов разбито и 2 человека погибло; в дивизии полковника Зотова с 22 по 26.7.41 г. – 4 случая потери ориентировки при одной поломке самолета. В дивизии полковника Белова в первый же день вылета на боевое задание не вернулись на свой аэродром 7 самолетов, причина – потеря ориентировки.