Реквием - Лорен Оливер

— А дальше что?

Я предпринимаю третью попытку. Мне удается за­цепиться за ветви над головой кончиками пальцев, но потом ноги не выдерживают, и мне приходится снова спрыгнуть наземь. Четвертая попытка оказывается даже хуже первых трех.

— Лина! Что ты собираешься делать дальше? — по­вторяет Корал.

Я разворачиваюсь к ней и шепчу:

— Подтолкни меня!

— Что?

— Ну давай же! — В моем голосе проскальзывает паника. Если Рэйвен и остальные еще и не пробрались в город, то попытаются это сделать в любую секунду. Они рассчитывают на меня!

Корал, должно быть, улавливает, как изменился мой голос, потому что больше не задает вопросов. Она сцепляет пальцы и приседает, так, чтобы я могла поставить ногу на образовавшуюся ступеньку. По­том она, крякнув, поднимает меня, и я, взметнув­шись, умудряюсь забросить тело на ветки, отходя­щие от ствола, как спицы от раскрытого зонтика. Одна ветка тянется почти до самой стены. Я ложусь на живот, прижимаюсь к коре и ползу вперед, как гу­сеница.

Ветка начинает сгибаться под моим весом. Еще фут-другой — и она начинает раскачиваться. Я не могу продвинуться дальше. По мере того как ветка проседа­ет, расстояние между мной и верхушкой стены все уве­личивается. Еще немного — и у меня не будет ни ма­лейшей возможности перебраться на ту сторону.

Я делаю глубокий вдох и сажусь на корточки, про­должая крепко держаться руками за ветку. Та слегка покачивается подо мной. Волноваться или спорить нет времени. Я прыгаю вверх к стене, и ветка дви­жется вместе со мной, как трамплин, когда я отрыва­юсь от нее.

На мгновение я делаюсь невесомой, зависнув в воздухе. Потом край бетонной стены врезается мне в солнечное сплетение и вышибает из меня воздух. Но мне все-таки удается уцепиться и взобраться на стену. Я падаю на мостки, по которым ходят часовые во вре­мя дежурства. Я замираю в тени, стараясь восстано­вить дыхание.

Но мне нельзя отдыхать долго. Внезапно я слышу шум: часовые перекликаются, кто-то рысцой бежит в мою сторону. Сейчас они застукают меня, и я поте­ряю свой шанс.

Я встаю и мчусь к сторожевой вышке.

— Эй! Эй, а ну стой!

Из темноты возникают фигуры: один, двое, трое часовых, все мужчины, лунные отблески на металле. Винтовки.

Первая пуля со звоном рикошетирует от стальной опоры сторожевой вышки. Под грохот новых выстре­лов я бросаюсь в маленькую открытую башню. Я не вижу ничего, кроме своей цели, и все звуки кажутся отдаленными. Разрозненные образы вспыхивают в моем сознании, словно стоп-кадры из разных филь­мов. Выстрелы. Фейерверки. Крики. Дети на берегу.

А потом я вижу лишь небольшой рычаг, освещен­ный одной-единственной лампочкой в проволочной сетке. Сигнал тревоги.

Время словно замедляется. Моя рука плывет к ры­чагу мучительно медленно. Рычаг у меня в руке. Ме­талл на удивление холодный. Медленно, медленно, медленно сжимается рука и толкает рычаг.

Очередной выстрел. Металл вокруг меня звенит и вибрирует.

А потом внезапно ночь пронзает пронзительный, плачущий вопль, и время, содрогнувшись, возвраща­ется к нормальному течению. Вопль настолько силен, что отдается даже у меня в зубах. Огромная лампочка на верхушке сторожевой вышки загорается и начинает вращаться; красный луч скользит по городу.

Сквозь металлическую клеть ко мне тянутся руки, паучьи, огромные и волосатые. Один из часовых це­пляется за мое запястье. Я обхватываю его шею и рез­ко дергаю, и часовой врезается лбом в одну из сталь­ных опор. Он отшатывается и выпускает мою руку.

— Сука!

Я прорываюсь из вышки. Две ступеньки, перемах­нуть через стену — и все будет в порядке, я окажусь на свободе. Брэм и Корал ждут в лесу... мы оторвемся от часовых в темноте...

Я справлюсь...

И тут через стену перелезает Корал. От неожидан­ности я останавливаюсь. Мы так не договаривались! Я не успеваю спросить у Корал, что она тут делает, — меня хватают за талию и дергают назад. Я чувствую запах кожи и ощущаю у себя на шее горячее дыхание. Инстинкты берут свое: я всаживаю локоть в живот ча­совому, но он меня не отпускает.

— Стой смирно! — рявкает он.

Череда коротких вспышек: чей-то крик, чужая рука у меня на горле, Корал передо мной, бледная и пре­красная, ее развевающиеся волосы и занесенная рука.

А в руке у нее — камень.

Ее рука описывает изящную дугу, и я думаю: «Она собирается убить меня».

Потом часовой хрюкает, его рука на моей талии слабеет, соскальзывает, и он падает на землю.

Но теперь часовые со всех сторон. Сирена продол­жает выть, и красные вспышки выхватывают из тем­ноты куски происходящего. Двое часовых слева от нас, и двое справа. Трое плечом к плечу преграждают нам путь на ту сторону стены.

Оборот — и луч снова скользит над нами, освещая металлическую лестницу у нас за спиной, уходящую в узкую и глубокую расселину городских улиц.

— Сюда! — выдыхаю я.

Я разворачиваюсь и толкаю Корал к лестнице. Этого движения не ждут, и часовым требуются лишние секунды, чтобы отреагировать на него. К тому времени, как они добираются до лестни­цы, мы с Корал уже на улице. В любую секунду могут подоспеть новые часовые, привлеченные воем сирены. Но если нам удастся найти темный уголок... местечко, где можно спрятаться и переждать...

Фонари не горят почти нигде. Улицы темны. Слышны приближающиеся быстрые шаги. Еще па­трульные. Я колеблюсь, размышляя, не вернуться ли нам обратно. Корал хватает меня за руку и тянет к тем­ному треугольнику: дверь в нише, воняющей коша­чьей мочой и сигаретным дымом, полускрытая колон­нами у входа. Мы прячемся в тени. Минуту спустя мимо проносятся темные фигуры. Слышится жужжа­ние радио-переговоров и тяжелое дыхание.

Сирена еще работает.

«Пост двадцать четыре со­общает о прорыве».

«Ждем подкрепления, чтобы начать прочесы­вание».

Когда они удаляются, я поворачиваюсь к Корал.

— Какого черта ты тут делаешь?! — спрашиваю я. — Ты зачем полезла за мной?

—Ты сказала, что я должна прикрывать тебя, — от­вечает Корал. — Я перепугалась, когда услышала сире­ну. Я думала, с тобой что-то случилось.

— А где Брэм? — спрашиваю я.

Корал качает головой.

— Не знаю.

— Тебе не следовало рисковать, — отрезаю я. По­том добавляю: — Спасибо.

Я начинаю было подниматься, но Корал дергает меня обратно.

— Подожди! — шепчет она и прижимает палец к гу­бам. Потом я слышу новые шаги, движущиеся в про­тивоположном направлении. В поле зрения появля­ются две быстро перемещающиеся фигуры.

Один из идущих, мужчина, говорит:

— Не представляю, как ты так долго живешь среди этой мерзости... Честно тебе говорю — я бы не смог.