Реквием - Лорен Оливер

Пиппа, присев на корточки, рисует пальцем на зем­ле подобие большой капли.

— Будем считать, что это Уотербери. Мы вот здесь, — она ставит крестик на юго-восточной стороне более крупной части капли. — Насколько нам извест­но, когда начались бои, исцеленные отступили в за­падную часть города. Я полагаю, река перегорожена где-то здесь. — Пиппа рисует крестик на восточной стороне в том месте, где капля начинает сужаться.

— Почему? — спрашивает Рэйвен. Ее лицо вновь энергично и полно жизни. Я гляжу на нее, и меня на мгновение пробирает озноб. Она живет ради этого - ради боя, ради битвы за выживание. Ей это действи­тельно доставляет наслаждение.

Пиппа пожимает плечами:

— Я так предполагаю. Эта часть города все равно почти полностью занята парком — возможно, они просто затопили ее целиком, перенаправили поток воды. Конечно, им следовало укрепить здесь линию обороны, но если бы у них было достаточно огневой мощи, чтобы разбить нас, они бы уже напали. Речь идет о любых силах, которые они собрали за неделю- две.

Пиппа поднимает голову и смотрит на нас, чтобы убедиться, что мы улавливаем ее мысль. Потом она рисует вокруг основания капли изогнутую стрелку, указывающую вверх.

— Возможно, они ждут, что мы пойдем на север, туда, куда теперь течет река. Или они думают, что мы рассеемся. — Пиппа рисует черточки, расходящиеся в разные стороны от основания капли. Теперь капля напоминает чокнутую бородатую ухмыляющуюся ро­жицу. — Я думаю, нам следует не атаковать в лоб, а по­слать в город небольшой отряд и взорвать дамбу. — Она быстрым движением проводит черту, разделяющую каплю надвое.

— Я участвую, — говорит Рэйвен. Тэк фыркает. Ему можно и не говорить, что он тоже участвует.

Саммер скрещивает руки на груди и смотрит на на­черченную Пиппой схему.

— Нам потребуются три отдельные группы, — го­ворит она медленно. — Две диверсионные, чтобы соз­дать проблемы вот здесь и здесь, — она наклоняется и ставит крестики в двух удаленных друг от друга точ­ках по периметру, — и одну поменьше, чтобы пройти туда, сделать свою работу и уйти.

— Я участвую! — неожиданно встревает Ла. — Если меня возьмут в главный отряд. Я не хочу возиться со всякой обходной фигней.

Это меня удивляет. В старом хоумстиде Ла никог­да не выражала ни малейшего желания присоединить­ся к сопротивлению. Она даже не сделала себе фаль­шивую процедурную метку. Она просто хотела держаться как можно дальше от боя. Она предпочита­ла делать вид, будто противоположной стороны, сто­роны исцеленных, просто не существует. Что-то явно изменилось за те месяцы, что мы с ней не виделись.

— Ла может пойти с нами. — Рэйвен усмехается. — Она — просто-таки ходячий амулет удачи. Именно за это она и получила свое имя. Верно, Лаки?

Ла не отвечает.

— Я тоже хочу войти в главный отряд, — внезапно произносит Джулиан.

— Джулиан! — шепчу я. Он меня игнорирует.

— Я пойду туда, где буду нужен, — говорит Алекс. Джулиан бросает на него взгляд, и на секунду я ощу­щаю разделяющую их неприязнь, жесткую, резкую, сильную.

— И я тоже, — поддерживает его Корал.

— Посчитай и нас, — говорит Хантер за себя и Брэма.

— Я хочу поджечь спичку, — заявляет Дэни.

Остальные принимаются шуметь, вызываясь тоже исполнять разные задачи. Рэйвен смотрит на меня.

— А ты, Лина?

Я чувствую на себе взгляд Алекса. У меня пересо­хло во рту: солнце сегодня слепящее. Я перевожу взгляд на сотни и сотни людей, которых выгнали из дома и из жизни в это царство пыли и грязи только за то, что они хотели иметь возможность чувствовать, ду­мать, самостоятельно делать выбор. Они даже не мог­ли знать, что это ложь — что мы никогда его не делаем. Во всяком случае, полностью. Нас всегда подталкива­ют, вынуждают пойти той или другой дорогой. И вне­запно мы оказываемся на пути, которого вовсе не вы­бирали.

Но, быть может, счастье не в выборе. Возможно, все это выдумки, притворство — что мы вправду на­меревались прийти туда, где оказались.

Корал пододвигается и касается руки Алекса.

— Я с Джулианом, — произношу я, наконец. Ведь я именно это выбрала.