Реквием - Лорен Оливер

Брэм повинуется. Поют сверчки, разделяя воздух на частицы, отсчитывая секунды. Я слышу учащенное, испуганное дыхание Корал. Ей страшно.

И снова голоса, и принесенный ветерком смех. Мы отступаем в лес, прячемся в темный клин между двумя прожекторами. Когда мои глаза привыкают к темноте, я вижу крохотный огонек, оранжевого светлячка, па­рящего над стеной. Он вспыхивает, затухает, разгора­ется снова. Сигарета. Часовой.

Новый взрыв смеха разрывает тишину, на этот раз более громкий, и мужской голос произносит:

— Да хрен тебе!

Часовые. Во множественном числе.

Итак, на стенах устроены наблюдательные пун­кты. Это и хорошо, и плохо. Больше часовых — боль­ше людей, способных поднять тревогу, больше сил бу­дет отвлечено от главного прорыва. Но одновременно это означает, что к стене опаснее подбираться вплот­ную.

Я подаю Брэму знак: продолжаем двигаться. Те­перь, когда фонарик выключен, нам приходится идти медленно. Я снова смотрю на часы. Двадцать минут.

Потом я вижу его: металлическое сооружение воз­вышается над стеной, словно птичья клетка-переро­сток. Сторожевая вышка. На Манхэттене с его подоб­ной стеной имеются и такие вышки. Внутри клетки рычаг, способный поднять тревогу по всему городу, вызвать регуляторов и полицию к границе.

К счастью, вышка стоит в темном промежутке между прожекторами. Однако же есть весомый шанс, что этот участок границы патрулируют часовые, хоть мы их и не видим. Верх стены массивен и темен, там может укрыться сколько угодно регуляторов.

— Мы бросим бутылку как можно ближе к вы­шке, — негромко говорю я. — Если взрыв не заставит сработать сигнализацию, тревогу поднимут часовые. Брэм, мне нужно, чтобы ты вырубил один из вон тех прожекторов, которые подальше. Я хочу, чтобы часо­вые ушли с вышки, если они там есть. Мне потребует­ся подойти поближе, чтобы добросить эту штукови­ну. — Я снимаю рюкзак.

— А мне что делать? — спрашивает Коралл.

— Оставаться здесь, — говорю я. — Наблюдать. Прикрывать меня, если что-то пойдет не так.

— Что за чушь, — говорит Корал. Судя по виду де­вушки, ее обуревают противоречивые чувства.

Я снова смотрю на часы. Пятнадцать минут. Почти пора. Я достаю бутылку из рюкзака. Она кажется крупнее, чем раньше, и тяжелее. Мне не сразу удается найти коробок спичек, который дал Тэк, и на мгнове­ние я пугаюсь, что каким-то образом потеряла его в темноте, но потом я вспоминаю, что для сохранности спрятала спички в карман.

«Подожги тряпку и брось бутылку, — сказала мне Пиппа. — Проще простого».

Я делаю глубокий вдох. Мне не хочется, чтобы Ко­рал знала, что я нервничаю.

— Давай, Брэм.

— Сейчас? — Голос Брэма тих, но спокоен.

— Отправляйся сейчас. Но подожди моего свистка

Брэм встает и бесшумно уходит. Вскоре его погло­щает тьма. Мы с Корал, молча ждем. В какую-то секун­ду наши локти соприкасаются, и Корал отдергивает руку. Я подвигаюсь чуть вперед, осматривая стену и пытаясь понять, то ли тени, которые я вижу, — люди, то ли шуточки ночи.

Я смотрю на часы, потом еще раз. Минуты внезап­но несутся вскачь.

23:50.

23:53.

23:55.

Пора!

У меня пересыхает в горле. Я едва могу глотать, и мне приходится дважды облизнуть губы, прежде чем удается свистнуть.

На протяжении нескольких долгих, мучительных секунд ничего не происходит. Больше нет смысла при­творяться, что мне не страшно. Сердце лихорадочно стучит в груди, а легкие слово бы захлопнулись.

Потом я вижу Брэма. Всего на секунду, во время рывка к стене, он попадает в луч прожектора, и свет очерчивает его, словно на фотографии. А потом тьма снова поглощает его, и мгновение спустя раздается оглушительный грохот, и прожектор гаснет.

Я вскакиваю и мчусь к стене. Я ловлю себя на том, что кричу, но не могу ни разобрать слов, ни сосредото­читься на чем-либо, кроме стены и сторожевой вышки над ней. Теперь, когда прожектор погас, силуэт вышки, подсвеченный луной и рассеянным светом города, сде­лался особенно четким. В пятнадцати футах от стены я прижимаюсь к стволу молодого дуба. Я зажимаю «кошелек нищего» между ног и принимаюсь сражать­ся со спичками. Первая шипит и гаснет.

— Ну давай же, давай! — бормочу я. У меня дрожат руки. Вторая и третья спички тоже не хотят гореть.

Стаккато выстрелов разрывает тишину. Судя по звукам, часовые стреляют вслепую, наугад, и я возно­шу короткую молитву, чтобы Брэм уже успел отсту­пить за деревья, спрятаться, укрыться — и смотрит, чтобы убедиться, что остальная часть плана идет как надо.

Четвертая спичка наконец разгорается. Я перехва­тываю бутылку, подношу кончик спички к тряпке и смотрю, как тот вспыхивает белым, жарким пламенем.

А потом я выбираюсь из-под защиты деревьев, де­лаю глубокий вдох и бросаю бутылку.

Бутылка, вращаясь, летит к стене — невообрази­мый круг пламени. Я напрягаюсь, ожидая взрыва, но его нет. Горящая тряпка вываливается из горлышка бутылки и плывет к земле. Я слежу за ее полетом, словно загипнотизированная, — она летит, кренясь, будто подбитая огненная птица, и падает в подлесок у подножия стены. Бутылка разбивается об бетон, не причинив никакого вреда.

— Что за черт? Теперь-то в чем дело?

— Похоже, огонь.

— Возможно, твоя хренова сигарета.

— Хватит подкалывать, дай лучше шланг.

Тревоги все нет. Возможно, стражники привыкли к актам вандализма со стороны заразных, и ни разби­того прожектора, ни непонятного огонька не хватает, чтобы заставить их забеспокоиться. Возможно, это не имеет особого значения - диверсия Алекса, Пиппы и Биста намного важнее и ближе к месту действия, - Но я боюсь, что их план мог тоже сорваться. И город так и остался полон стражников, готовых, сытых, внима­тельных.

И Рэйвен, Тэк, Джулиан и остальные идут на бойню.

Даже не осознав, что я решила двигаться, я снова подхватываюсь и мчусь к дубу у стены, который, по­хоже, способен выдержать мой вес. Я знаю лишь одно: надо перебраться через стену и самой поднять тревогу. Я упираюсь ногой в развилку в стволе и подтягиваюсь. Я слабее, чем была прошлой осенью, — тогда я взбира­лась на деревья каждый день, легко и непринужденно. А вот теперь с глухим стуком срываюсь наземь.

— Что ты делаешь?

Я оборачиваюсь. Из-за деревьев выныривает Корал.

— Это ты что делаешь?

Я поворачиваюсь обратно к дереву и предприни­маю еще одну попытку, на этот раз ухватившись по-другому. Нет времени, нет времени, нет времени!

— Ты сказала прикрывать тебя, — говорит Корал.

— Тише ты! — шепотом одергиваю ее я. Ну надо же, она и вправду достаточно волновалась за меня, чтобы пойти следом.

— Я собираюсь перелезть через стену.