Пикник на обочине. Счастье для всех - Дмитрий Силлов

– Я тоже, – пообещал я. – Только обрез твоего друга точно стреляет, а вот твой игрушечный автомат – еще вопрос. К тому же ты забыл выключить предохранитель.

Старый прикол, но бородач повелся, на мгновение переведя взгляд на стальной флажок. Остальное было делом техники.

Стволом обреза я отбил в сторону автомат и несильно, но больно двинул автоматчика носком ботинка под коленную чашечку.

Тот охнул, но, несмотря на боль, все-таки попытался поймать меня на мушку. Но было поздно. Быстро переместившись скользящим шагом за спину автоматчика, я приставил обрез к его затылку.

– Автомат на землю. Быстро. Так, молодец. Теперь сам туда же, сцепив руки на затылке. Отлично.

Молодой, поскуливая, валялся на земле в позе эмбриона, явно опасаясь сделать лишнее движение. В этом он молодец, не отнять. Забрав автомат бородатого, я оценил дело рук своих как сделанное хорошо – и призадумался. Два свидетеля моего появления в этих краях, которых сегодня же примут вояки с кордона. Оно мне точно надо?

– Только не стреляй, – быстро сказал бородатый. – Все что хочешь делай, только не убивай.

– Все, что хочешь, мне от тебя не надо, – задумчиво проговорил я. – Ты ж не стейк, не коньяк и не блондинка с третьим номером.

– А… что тебе надо-то вообще? – осторожно осведомился бывший хозяин автомата.

– Да, вообще-то погреться хотел, – сказал я. – У костра переночевать, если получится.

– Так это… мы ж не против. Правда, Толян?

– Понимаю, – кивнул я. – Ты лежи, лежи, не дергайся. И ты, Толян, лежи, а то я подумаю, что ты собираешься ножик достать, который у тебя к ноге пристегнут. Ты пальчики-то с него убери, крутой сталкер, а то ж я могу не понять твоих движений. Вот так-то лучше. Теперь я хочу задать один вопрос вам обоим. Что помирать вы не желаете, я уже понял. А в тюрьму хотите? За проникновение в запретную зону с оружием полагается от трех лет лишения свободы.

– Не, не хотим, – хором подали голос мои пленники.

– Это правильно, – кивнул я. – Да только выхода у вас нет.

И рассказал им вкратце историю про симбиоз местных барыг и представителей власти.

Пленники приуныли.

– И что ж нам теперь делать? – робко поинтересовался молодой.

– Выход у вас только один, – пожал я плечами. – Становиться реально крутыми сталкерами. И я вам в этом, так и быть, помогу. Возражения будут?

Возражений не последовало.

* * *

Знаете ли вы украинское утро? Нет, вы не знаете украинского утра, если не встречали его в Зоне. Нет здесь более поганого времени суток. Если ты проснулся не с бодуна и у тебя не раскалывается голова после вчерашнего, значит, ты, скорее всего, ночевал в поле, а не в сталкерской гостинице, что встречаются возле баров. И, как следствие такой ночевки, у тебя болят суставы от утренней сырости, ноют застарелые шрамы, а в голове шебуршатся мысли о суициде.

Я поднялся с деревянного пола полуразрушенного дома и, кутаясь в штормовку, выглянул наружу.

Так и есть. Мои ученики дрыхли возле потухшего костра вместо того, чтобы посменно стеречь сон учителя. В принципе, стеречь его особо и не надо было – возле кордона сильно опасные твари обычно не шляются. Но порядок есть порядок.

Пинками разбудив нерадивую паству, я объяснил им суть задания. Ученики разом скривили рожи, на что я предложил им самостоятельно разруливать ситуацию и, забросив за плечо оба их ствола, пожелал всего наилучшего. Естественно, не успел я сделать два шага, как мое предложение было принято единодушно и единогласно. Вот так-то лучше.

Еще ночью я, во избежание недоразумений, отобрал у молодого и бородатого все, что могло сойти за оружие. Теперь же я вернул им разряженные обрез и автомат, велел снова развести костер и ждать меня – или армейского патруля, это уж как повезет.

Ученики повздыхали и занялись костром. Я же направился к окраине брошенной деревни. Правда, перед уходом осведомился у бородатого:

– Слышь, а число сегодня какое?

– Двадцать девятое, – удивленно произнес бородач. И добавил. – Мая. Двадцать девятое мая.

Год я уточнять не стал, просто повернулся и пошел, куда собирался. Похоже, моя догадка подтвердилась. Но для того, чтобы удостовериться, я должен был все увидеть своими глазами.

Солнце еще только-только осторожно высунуло свою макушку из-за горизонта – так осторожный солдат, опасаясь вражеских снайперов, показывает им из окопа край каски, надетой на палку. Солнце было таким же – грязно-серым, размытым по небосводу маскировочной сеткой грозовых туч. Но при его свете уже можно было различить, куда ставить ногу, не опасаясь провалиться в нору жирного хомяка или присыпанную мусором старую воронку.

Деревня была сильно разрушена временем и взрывами. Некоторые дома обветшали сами собой и вросли в землю до слепых окон с разбитыми осколками стекол в рамах. Другие разметали то ли гранаты, то ли снаряды, оставив на месте человеческих жилищ лишь посеченные осколками кирпичные печи.

Одна из изб на краю деревни уцелела лучше других. Подойдя ближе, я увидел, что потемневшие от времени бревенчатые стены словно ходами жуков-древоточцев, сплошь изъедены пулевыми отверстиями. В этом месте воевали часто и увлеченно.

Возле одной из стен валялась деревянная лестница. Две перекладины у нее были сломаны, зато остальные выглядели более-менее надежными. Приставив лестницу к избе, я осторожно залез по ней на чердак и расположился там, каждую минуту рискуя провалиться вниз через гнилой пол.

Несмотря на сырость, вонь прогнивших досок и другие неудобства, сверху мне открылся замечательный вид как раз на интересующий меня сектор местности.

Неподалеку от деревни вздымалась к небу черная стена векового леса. Прямо перед лесом находился небольшой участок заболоченной местности, густо поросшей камышом. А на краю болота расположился холм, густо поросший травой. Настолько густо, что возникали сомнения, не специально ли ее высадили для маскировки.

Ждал я недолго. Из-за холма вышли двое. Светловолосый парень в застиранном и залатанном камуфляже и странный тип в футболке и штанах неопределенного цвета.

Под ложечкой у меня что-то ёкнуло. Я на всякий случай протер глаза, но двое путников не исчезли. Они шли, беседуя между собой, и от этой мирной картины у меня внутри все переворачивалось, будто желудок и кишки кто-то медленно и методично наматывал на шнек мясорубки. Вот светловолосый сунул типу в футболке жестяную банку и неторопливо направился в сторону деревни.

Я потянулся к пистолету, но руки тряслись, и я все никак не мог расстегнуть кобуру. Ведь это так просто – достать ПМ, выстрелить в воздух, предупредить – и все будет по-другому… Как – неважно, но светловолосый парень, спасший мне жизнь, сам останется в живых. Ведь это я только что шел рядом с ним, кивая, словно китайский болванчик, и мучительно подбирая слова, которые напрочь вылетели из моей памяти.