Пикник на обочине. Счастье для всех - Дмитрий Силлов

Помимо «макарова» в поясной кобуре, трофеев я добыл немного, но мне их вполне хватило для счастья. Надкусанный ломоть хлеба на тумбочке, початая банка тушенки, мятая армейская фляга с водой и плоская алюминиевая, судя по запаху, с местной горилкой. В общем, квинтэссенция счастья, о котором я мечтал совсем недавно, и наглядная иллюстрация к спорному утверждению, что желаниям свойственно исполняться.

Но самым ценным трофеем оказалась пропахшая бензином и машинным маслом зеленая штормовка с глубоким капюшоном. Ее-то я и накинул на свой окровавленный «флектарн» перед тем, как открыть дверь и шагнуть под навязчивый луч прожектора.

– Какого хера ты там делал? – заорал пулеметчик с крыши. – Жрал, что ль, проглот?

«Не жрал, а продукты по карманам рассовывал. И вообще, шел бы ты лесом да через Залесье», – мысленно отбрехался я. Но вслух, само собой, ничего не сказал, только рукой махнул – отвяжись, мол, не отвлекай своими воплями рабочего человека от важного дела.

– Я те в следующий раз помашу, – посулил мне вслед пулеметчик. – Пальну из «Печенега» разок в окно, так спросонья и обделаешься жидким поносом.

«Ишь ты, как вас тут чернобыльские мутанты экипируют, – мысленно позавидовал я. – «Печенег» подогнали, даже ствол раздолбаю-заправщику выдали, хотя ему в лучшем случае только дубину с гвоздями доверить можно, потому что и ту потеряет».

Вдалеке послышался шум мотора, и я, поплотнее запахнув штормовку, направился к заправке. Блатные, видать, водители у тех грузовиков, что ломает их заправочный пистолет в горловину бака вставить. Ладно, вставим, мы не гордые.

Луч прожектора резанул по шоссе, сместился, зацепился за мою фигуру, шагающую к колонке. Вот незадача… В плечах-то я маленько поуже Мыколы, и если наблюдатель на вышке или пулеметчик на крыше АТП окажутся чересчур внимательными, то прям тут на шоссе я и останусь, нашпигованный свинцом под завязку. К тому же нормальный человек должен как-то отреагировать на сноп света, бьющий прям в него с высоты. Ну, я и отреагировал, вытянув вбок руку, сжатую в кулак с оттопыренным средним пальцем.

Я не ошибся. Наблюдатель на вышке не схватился за оружие, а лишь заржал и перевел луч прожектора на бензоколонку, к которой подъезжал тентованный грузовик ГАЗ-53. Много их, ржавых и побитых, находится на территории Зоны. Относительно целые тоже порой встречаются в кирпичных гаражах советской постройки, оставленные спешно эвакуирующимися хозяевами, а ныне активно использующиеся теми, кому необходим колесный транспорт. Хотя кому он в Зоне нужен, где аномалия на аномалии сидит и аномалией погоняет? Наверно, лишь тем, кому есть что перевозить из сердца Зоны к ее границам и дальше, на Большую землю…

Смутные подозрения уже начали закрадываться в мою голову, пока я откручивал крышку тронутого коррозией бензобака, а после наполнял его бензином. Хорошо, что в этот момент я находился в глубокой тени и был скрыт бортом грузовика и от наблюдателя на вышке, и от водилы, который, как мне показалось, вообще не шевелился на своем месте, словно был бесплатным приложением к грузовику, который и без него знал, куда ехать.

Не успел я вернуть заправочный пистолет на исходную позицию и завернуть крышку, как грузовик тронулся с места, стремительно набирая скорость. Сердито хлопнул на ветру плохо закрепленный край брезента, словно пытаясь сбросить меня вниз, на асфальт. Но было поздно. Я уже крепко вцепился в задний борт, оттолкнулся ногами и перебросил свое тело внутрь грузовика.

Мой маневр остался незамеченным. Наблюдатель деликатно отвел в сторону луч своего прожектора – похоже, хозяин этих грузовиков был в большом авторитете. И это сыграло мне на руку. Во всяком случае, пока машина отъезжала, никто не всполошился на тему, куда ж подевался заправщик. Думаю, вскоре обитатели АТП сильно удивятся, когда ударенный в колокола и башню Мыкола придет в себя и расскажет о таинственном ночном госте, любителе заправлять чужие машины, рискуя собственной жизнью.

* * *

Лицо болело жутко. Бывает такое при ожогах третьей степени: вроде ничего, терпимо все первое время. Хоть и ноет жженое мясо, но жить можно. Но потом наступает вторая фаза. Организм наконец осознает до конца горечь потери и начинает протестовать по настоящему, требуя нормальной помощи анастетиками, антибиотиками и другими достижениями современной медицины и грозя в случае отсутствия таковых различными неприятностями. Думаю, еще помогла и инъекция Гебхарда. Но, как он сам верно заметил, один-единственный, даже самый чудодейственный укол не спасет от всех последствий серьезного ожога лица.

А еще противно ныл трицепс, задетый пулей. В принципе рана пустяковая, но тоже внимания требует.

Как показала долгая практика, болевой порог у меня снижен, а восстанавливаемость после разного рода травм, наоборот, повышена. Бесценные качества для человека моего образа жизни. Но все-таки когда у тебя морда опалена практически полностью, так, что тебя не узнают даже старые знакомцы вроде Жилы, тут любой болевой порог рано или поздно рухнет и ты, хочешь – не хочешь, а взвоешь не по-детски.

Но вой, не вой, а помочь своему многострадальному портрету я не мог ничем. Хотя нет. Более вдумчиво исследовав трофейную штормовку, я нашел в наплечном кармане индивидуальную аптечку в оранжевой коробочке размером чуть больше сигаретной пачки. Стандартная советская АИ-2, содержащая шприц-тюбик с промедолом, а также пластиковые контейнеры с таблетками на все случаи жизни. Любой нормальный человек в Зоне стремится раздобыть хотя бы такую аптечку как необходимый минимум, позволяющий оказать самому себе первую помощь в случае чего. С учетом того, как чернобыльские мутанты экипировали свой персонал, наличие такой чудо-коробочки в штормовке раздолбая-заправщика удивления у меня не вызвало.

Первым делом я вколол в трицепс промедол прямо через камуфляж, потом всыпал в себя пять таблеток «противобактериального средства № 1» и запил все это дело водой из армейской фляги. Не забыть бы еще столько же принять через шесть часов согласно прилагаемой инструкции – если я, конечно, проживу эти часы.

Через несколько минут жуткая боль несколько притупилась, так, что я даже сумел доесть хлеб и тушенку, позаимствованные у заправщика, разнообразив нехитрый ужин содержимым второй трофейной фляжки. Хоть и не рекомендуют доктора мешать медикаменты с алкоголем, но я с ними не согласен: спирт, по идее, должен убивать микробов, вот и пусть мочит их вместе с противобактериальным средством номер один, как Георгий Победоносец в тандеме со своим конем глушат крылатого змия. Так что горилка тоже пошла в тему.

Между тем начал накрапывать дождик. Грузовик, не снижая скорости, продолжал нестись по ночному шоссе – не иначе, водиле было наплевать на правила безопасности вождения транспорта в ночное время по мокрой дороге. Мне, кстати, тоже. Чему быть – того не миновать. Поэтому я сел поудобнее на деревянной лавке, облокотился на задний борт и принялся глядеть на то, как убегает вдаль черная лента дороги.

Исследовать груз, перевозимый странным водителем, мне решительно не хотелось. Ящиков в кузове точно не было, а что-то темное, горами наваленное прямо за моей спиной, интереса для меня не представляло. То ли мешки с мукой или зерном, то ли мороженые брикеты трески, то ли трупы чьи-то – мне без разницы. Готовить блины или уху мне не в чем, а трупы давно уже не вызывали во мне каких-либо эмоций. В общем, гораздо полезнее для моей психики было под успокаивающее покачивание грузовика наблюдать за дорогой…