Лепестки камелии - Мария Сакрытина

Закончилось всё неожиданно — в смысле, я не успела насмотреться, а сынок канцлера — сбежать. Ли со своей обычной невозмутимой миной приставил клинок к его горлу и спросил, не отводя от испуганного Такихиро глаз:

— Господин, мне убить его?

Такихиро не блистал умом, я уже тогда это поняла. Он не стал молить о пощаде или хотя бы молчать. Он тоненько взвизгнул:

— Ичи, ты не посмеешь!

У меня был большой соблазн сказать Ли:

— Да.

Уверена, голова Такихиро отделилась бы от тела так же легко, как умирали его телохранители. И ничего бы мне за это не было. Мало ли, разбойники в лесу напали — та же сказка, которую рассказал бы двору Такихиро.

Но какой бы чёрствой ни была, отдать приказ убить я не смогла, язык не повернулся. К тому же, мне пришла в голову идея поинтереснее.

Я подошла к Такихиро, наклонилась и сказала, чувствуя себя Терминатором:

— Мне нужна твоя одежда, — окончание про сапоги и мотоцикл я, конечно, опустила.

Ли бросил на меня удивлённый взгляд, а Такихиро и вовсе обомлел. Он даже переспросил:

— Что?

— Раздевайся, идиот. Ли, поторопи его, пожалуйста.

Это действительно было в нашем плане: Ли надевает мои яркие белые одежды, чтобы все приняли его за меня. А я одеваюсь стражником. Но у Такихиро одежды были такие же яркие, и раз слуги и телохранители не знают в лицо наследного принца, то младшему сыну канцлера и вовсе опасаться нечего.

— Господин, вы уверены? — всё-таки спросил Ли. — Если вас обнаружат…

Я пожала плечами. Зато издалека не подстрелят. Золотой тигр на кафтане Такихиро был тоже хорошо заметен среди деревьев.

Телосложение у принца с сыном канцлера оказалось примерно одинаковое — новая одежда хорошо на меня села.

А Такихиро мы цинично привязали к дереву. Голым. И пусть скажет спасибо, что раненую руку я ему наскоро перебинтовала, пока Ли колдовал с верёвкой.

Пришлось ещё кляп ему в рот засунуть, а то кричал он очень громко (и обидно).

— Его всё равно скоро найдут, господин, — предупредил Ли.

— И отлично. А то истечёт кровью… Я же не зверь какой-то, чтобы он тут умер.

На коня я садиться не стала.

— Я тут в округе погуляю, честное слово. Иди, Ли.

Именно он должен был выкрасть канцлера — а как иначе? Меня с самого начала полагалось спрятать где-нибудь в лесу и, похоже, всё получилось. Так я думала, а Ли уходил в сомнениях. Признаю, причины у него были. Если в плане что-то может пойти не так, оно пойдёт.

Спустя полчаса одинокого (как мне казалось) гуляния по лесу я услышала сначала звук натягиваемой тетивы (его ни с чем не спутаешь). А потом свист стрелы. Конечно, я успела броситься на землю — стрела вонзилась в дерево как раз, где я только что стояла.

Меня что, так быстро раскусили? Ли не справился? Пойман? Его пытают?

Всё это вмиг пронеслось у меня в голове (вместе с ещё одной стрелой, но она совсем в сторону улетела), когда из кустов раздалось:

— Такихиро! Выходи, подлый трус, я буду тебя убивать!

Ладно, не этими словами, но смысл тот же.

Я чуть не расхохоталась. Да ладно! Тут и правда все всех хотят прикончить, не только бедолагу принца?

Закричать «Не выйду!» или «Идиот, это не я, твой Такихиро слева на холме к дереву привязан» было бы самоубийством. Я старалась даже не дышать, пока голос перечислял все грехи сынка канцлера. Я их не помню, но точно скажу: грешил он немало. В основном, кажется, деньги занимал и не отдавал. Странно, разве богатый папаша его не спонсировал?

Голос принадлежал незнакомому мне юноше — он нимало не боясь вышел на поляну, не отпуская, впрочем, лук. И стал искать Такихиро в кустах, к сожалению, не моих.

Я сжала рукоять кинжала, готовясь ударить, когда он подойдёт ближе. Думаю, у меня бы получилось: он не ждал нападения. Странно, почему? Решил, что прячущийся от стрел человек безоружен?

Во всяком случае, ничего этого не случилось: в лучших традициях сериалов именно сейчас появилась стража. Или телохранители, я в них не очень тогда разбиралась, а сейчас точно не помню. Но они служили канцлеру и громко выкрикивали имя его сына. Лучника они узнали сразу, очевидно, по одежде — отсиживаться в кустах я больше не могла. Уж тридцать человек меня точно бы нашли, кустов на поляне столько нет, а они бы всё обшарили.

Я выпрямилась.

Капитан с плохо скрываемым облегчением поклонился мне.

— Господин, отец ищет вас.

— Это не!.. — закричал было лучник (конечно, он меня узнал), но ему очень вовремя заткнули рот.

Я бросила на него нервный взгляд и кое-как подобрала слова:

— Вы нашли меня — можете идти, капитан. Скоро я присоединюсь к отцу.

Капитан недоумённо моргнул и, как робот, повторил:

— Господин, вас отец ищет.

Я вздохнула, понимая, что так просто не выкручусь.

— Хорошо. Я скоро приду.

Капитан снова моргнул.

— Господин, он хочет видеть вас сейчас. Мы вас проводим.

Что мне оставалось? Их тридцать, а подходящего предлога я не нашла.

Паникуя («Чё-о-о-орт!»), я приложила все усилия, чтобы внешне казаться спокойной.

— Что ж, идёмте, капитан.

Думаю, вас удивляет, почему даже капитан гвардейцев не узнал сына канцлера в лицо. Меня удивляло, пока Ли накануне охоты не рассказал, что канцлер тайно вызвал солдат из своей провинции, верных только ему. В дворцовых гвардейцах его светлость, похоже, сомневался — они могли быть куплены императором. Такихиро жил во дворце с четырёх лет, служившие здесь солдаты его знали, а вновь прибывшие из провинции — нет.

Другими словами, мне повезло, но я понимала, что уж канцлер-то своего сына узнает. А капитан и его гвардейцы явно вознамерились доставить блудного сына в папины руки лично.

Сбежать я не могла — во-первых, вся эта братия тут же бросилась бы за мной, во-вторых, возникли бы логичные вопросы, а что это с господином Такихиро не так?

Когда мы подошли к шатру канцлера, меня потряхивало. Я нарочито улыбалась и ясно представляла, как его светлость сейчас уставится на меня и прикажет: «Убить!» Или сначала помучает?

В шатёр я входила, словно прыгала в воду с большой высоты.

Там уже было людно, и его светлость, сказал, не поднимая головы:

— Такихиро, наконец-то. Где тебя носит?

И тут же словно забыл обо мне. И знаете, повод у него был: посреди шатра на коленях стоял Ли. Рядом возвышались двое гвардейцев, и руки у моего телохранителя были связаны.

У меня замерло сердце.