Тринадцатый Череп - Рик Янси

Мы стояли за шато. Заросший лесом склон уходил вниз, теряясь подножием в тени горной цепи. Дыхание Эшли было прерывистым – изо рта у нее вылетали искрящиеся льдом облачка пара и, прежде чем их уносил ветер, на миг скрывали ее побелевшее лицо.

– Можешь идти? – спросил я.

Эшли что-то пробормотала, приникнув к моей груди. У нее подогнулись колени. Я помог ей устоять и оглянулся на шато. Возле стены – шесть пластиковых мусорных баков. Крышки закреплены прорезиненными шнурами – видимо, от медведей, чтобы не рылись в отходах.

– Сейчас вернусь, – сказал я и опустил Эшли на землю.

Подбежав к бакам, я отцепил одну крышку, но толстый шнур оставил продетым под ручкой. Потом положил ее перевернутой на снег и вернулся к Эшли.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда я сгреб ее в охапку.

– На санках когда-нибудь каталась?

– Я из Южной Калифорнии, – с трудом ответила она.

Я усадил Эшли на крышку и пристроился сзади. Эшли подтянула дрожащие колени к подбородку, я крепко ее обнял и придвинулся ближе. Мы еле-еле поместились. Тут позади распахнулась дверь шато, и на снег высыпала толпа агентов в черных комбинезонах. Раздумывать было некогда, собираться с духом тоже и уж тем более париться насчет разумности решения. На склоне не было ни одной тропинки, зато шансов налететь на дерево, проехав всего двадцать футов, – предостаточно. Но если необходимо, то и возможно, а побег с базы АМПНА был острейшей необходимостью.

Я ухватился за металлические крючки на концах шнура и оттолкнулся.

Ночью выпал снег, и это стало нашим благословением и проклятием. Он скрыл упавшие ветки, кустики и корявые корни, но и ехать по свежему снегу вышло быстрее. Крышка от бака была слегка вогнута, и я в известной мере рулил, перераспределяя вес тела и натягивая шнур, как удила. После того как мы пару раз чуть не перевернулись, я крикнул Эшли, чтобы откинулась на меня. Я не осмелился оглянуться и проверить, нет ли погони; агенты вряд ли могли преследовать нас, разве что тоже на каких-нибудь крышках или лыжах.

Зато они открыли огонь. Пули попадали в деревья – в нас со всех сторон летели куски коры и тонкие острые щепки.

Ярдов через триста мы взлетели с небольшого уступа и приземлились так жестко, что при плохом раскладе я вполне мог откусить себе пол-языка. Потом деревья стали реже, и я увидел через плечо Эшли, что склон вот-вот кончится. Мы мчались прямиком к пропасти. Надо было срочно остановиться.

Подобно всаднику, который обуздывает понесшую лошадь, я широко расставил ноги и потянул за концы шнура. Нас закрутило, перед глазами мелькали деревья, снег, камни, небо.

Я автоматически и со всей силы толкнул Эшли и сам нырнул следом. Крышка сорвалась с горы и скрылась в темном ущелье.

Я скользил на спине, неистово тормозя и вонзая в снег пятки. Потом случайно задел рукой Эшли и сразу вцепился в ее плечо. Идиотская мысль: если я не удержусь на склоне, мы упадем вдвоем. Я отпустил ее.

Хрустя снегом, мы замерли в пяти футах от обрыва и после этого долго лежали навзничь, разинув рты и глядя в ясное синее небо. Потом, когда прошла целая вечность, я повернулся к Эшли и увидел, что снег под ней покраснел.

Я не отважился встать, склон был крут, а на снегу легко поскользнуться. Я подполз к Эшли, как морпех на полосе препятствий с колючей проволокой.

– Ничего личного, Эшли, мне пришлось это сделать, – шепнул я ей на ухо, пока расстегивал комбинезон.

Пуля прошла между ребрами слева. Похоже, я задел легкое. Я старался не смотреть, но все равно – клянусь, не нарочно – заметил, что лифчик у Эшли розовый.

Потом я докопался до промерзшей земли и тер о нее ладонью, пока не открылась рана.

Я прижал ладонь к боку Эшли и зашептал в ее покрасневшее от холода ухо:

– Именем Михаила, князя света, приказываю тебе, Эшли, исцелись. Исцелись, Эшли…

Сердце нагнетало кровь в рваную рану на ладони и в тело Эшли.

«Дар… но не богатство».

Эшли открыла глаза и сказала четко и громко:

– Ты дебил, в голове не укладывается, что ты в меня выстрелил.