Медиавирус - Николай Трой

Таро-кун что-то угрожающе рявкнул, вдвойне страшней из-за акустики респиратора, и девушка покорно опустила взгляд.

– Можана начинать, – очень старательно проговаривая слова, сказал он.

Видимо, Дикарь понял, что сказала японка, и, проходя мимо, он подмигнул ей развязно и нагло показал язык.

* * *

Спустя полтора часа Даля себя не узнала в зеркале.

Знакомая Таро-куна легкими движениями и, казалось бы, незначительными штрихами превратила ее если не в азиатку, то в метиса точно. Миндалевидный разрез глаз, аккуратный ротик, высокие скулы. В каштановые волосы вплетены десятки косичек с искусственными перышками, цветными нитями, жемчужными шариками и еще много какой красивой чепухи, так что ее прежнее каре исчезло. Ресницы хитрым образом выросли, удлиняясь к уголкам глаз, усиливая азиатский разрез еще больше.

Практически не пользующаяся косметикой, Даля словно получила Откровение.

«Косметика – ложь, – подумала она с неуверенностью. – С ее помощью мы пытаемся улучшить о себе впечатление, как и хвастовством или… Но, господи, как это все интересно!»

– Нравится?

Даля обернулась… и едва не вскрикнула!

Вместо Дикаря теперь на нее смотрел похожий на хакера мулат с золотыми зубами и очень широкими крыльями носа.

Только Таро Ямада не стал менять ни внешность, ни одежду. К его образу прибавился лишь непонятно откуда взявшийся рюкзак.

* * *

– С такой маскировкой у нас будет гарантия, что Аннигилятор не сможет распознать визуальные образы, – закончил Дикарь, невнятно и гнусаво проговаривая слова из-за ватных шариков за щеками и в носу. – И у нас будет время, чтобы выбраться из Токио…

Даля не ответила. Она чувствовала себя так, словно стоит совершить хоть одно лишнее движение, и этот толстенный слой штукатурки либо размажется, либо отвалится…

Впрочем, вечерний Кабуки-те полностью отвечал ее ощущениям. Много света, почти день, всеобщая яркость и праздник реклам, котел из субкультур и сексуальных предпочтений.

Сменившая привычную легкую одежду на нечто многослойное, Даля запомнила только одно словосочетание Дикаря, обозначившее ее новый стиль: Visual kei[27]. Теперь на ней белая блуза с пышными манжетами и рукавами, грудь подчеркивал кожаный корсет с многочисленными блестками, заклепками и серебряными пентаграммами. На шее пышный алый бант. Даля стала выше сантиметров на десять благодаря черным сапогам с мощной платформой. Ноги обтянуты черно-красными чулками, на бедрах кожаная юбка. В тон был и яркий макияж, черный лак на ногтях и обрезанные перчатки на пальцах. Единственное, от чего она отказалась, – кнут… тут уже сильно веяло БДСМ.

– Ничего, – подбодрил Дикарь, – зато теперь тебя от местных не отличить.

– Хоросо, – поддакнул Таро-кун. – Осень хоросо!

Возможно, так оно и было, но только Дале не слишком все это понравилось. Интересно – да, но стиль одежды навязывает границы поведения. А Даля привыкла считать: чем свободней человек как личность, тем проще стиль его одежды.

– Что дальше? – спросила она. – Опять в метро?

Дикарь покосился странно.

– Не совсем, – проговорил он с затруднением. – Точнее – вообще не в метро. Пешком. Тайными тропами. Но сначала мы должны кое-кому позвонить.

Даля опять не поняла, но решила не заострять внимания на деталях.

– А звонить откуда будем? – спросила она. – Из телефона-автомата?

Таро-кун замотал головой, вскрикнул:

– Нерьзя!

– Каждая из кабинок общественных телефонов, – пояснил Дикарь, – прослушивается властями. А скрытые камеры записывают происходящее внутри. Некоторые, в случае нужды, и двери заблокировать могут.

– Тогда как?

– Доверься мне.

Под недоумевающим взглядом Дали хакер прошел к яркому, отвратно-цветастому аппарату, вроде тех, что продают банки с газировкой и шоколад. Сверившись с прейскурантом, извлек из кармана пачку мятых иен, принялся скармливать автомату. Когда цвет красных диодов вокруг купюроприемника сменился на зеленый, в автомате зажужжало, и Дикарь обернулся.

– Слава потребителям, – проговорил он. – Слава вторично перерабатываемым продуктам!

На ладони хакера лежал маленький примитивный мобильник без экрана, всего с двумя кнопками: «прием» и «отбой».

– Одноразовый телефон, – пояснил Дикарь. – Их собирают из запчастей устаревших или выброшенных на свалку мобильников. Практически экологическая штуковина, почти весь перерабатывается. Удобная вещь, в нем ресурса на один час разговора, причем без разницы, городские звонки или международные.

– Супер, – восхитилась Даля с сомнением.

– Ага, – ничего не подозревая, согласился Дикарь. – Такие штуки сейчас можно найти везде, от заправок и до «Макдоналдсов». Состоит из двух частей: микросхема и батарейка; и бумажный корпус. Все. Гениально и просто! Смотри…

У Дали на душе заскребли кошки, когда кулак хакера раздавил девайс. Она услышала отчетливый картонный хруст. С азартной заинтересованностью ребенка Дикарь принялся копаться во внутренностях телефона.

– Там внутри гибкая лента. Не хочешь, чтобы кто-то еще потом с него звонил – раз плюнуть! Порвал, и все дела. И стоит всего пять баксов.

Привыкшая к тому, чтобы ценить вещи и покупать только качественные продукты, Даля почти физически ощутила, как у нее сжалось сердце при виде такого легкомысленного отношения к технике. Сразу вспомнились слова Данила, который всегда оправдывал человеческую жажду потребительства, объясняя, что она провоцирует прогресс. Однако в данном случае это помогло мало.

«Вот это настоящие гики, – подумала Даля с мысленным вздохом. – Как дети, ей-богу!.. Впрочем, может, именно из-за этого ребячества они и решились что-то изменить в мире к лучшему. Не у каждого взрослого остается детская мечта пожелать счастья для всех и даром…»

Забрав из кармашка аппарата новый телефон, Дикарь сощурился близоруко и стал медленно набирать номер абонента.