«Веду бой!» 2012: Вторая Великая Отечественная - Федор Вихрев

Слава богу, тащить было недалеко. Пара «Уралов», в которые грузили ящики, стояла у входа в вокзальный сортир. Около них сидел грустный таджик в оранжевом жилете с метлой и совком и что-то напевал по-своему, глядя в жаркое небо.

Ящик кое-как закинули, перекурили с летехой и поперлись к площади.

Мать моя родная! Народу! Первый раз в Москве вижу такое количество вояк. Блин, да я ведь и сам сейчас вояка! Непривычно, черт побери! Фил увлеченно щелкал своим фотоаппаратом. Он его называл не иначе как «фаллической дурой». Я же просто впитывал атмосферу всеми порами кожи. Я не умею писать сразу. Мне надо впитать звуки, краски, запахи, слова — переварить их. А уже потом выдавать текст. Плохое качество для журналиста. Из-за этого мы вечно ругались с главредом. Писал я слишком медленно.

Дым, крики, ругань. Очередь в киоски за сигаретами. Какой-то полкаш орет на какого-то майора. Майор потом бежит и орет на какого-то капитана. Капитан мчится материть… И так далее до самого замызганного рядового. Пищевая цепочка в действии.

Фил толкает меня локтем в бок.

— Пойдем телеграмму отправим?

— Какую? — не понял я.

— Шефу. Отправим статейку в газету. Мы на работе или как?

— Мля… Ты представляешь, сколько мы заплатим за пятьсот… Нет. Даже за триста строк?

— Лех… Тебя еще учить и учить, оказывается.

Пока стояли в очереди — офицеры стремились передать весточку домой родным — сочинили текст телеграммы. «Центре Москвы. Много военных. Гражданские очень редко. Движение перекрыто. Подробности придумай сам. Иванцов, Филимонов».

Потом еще отправили своим. Я две отправил. На домашний адрес и на адрес мамы. Лиса у меня послушная, но мало ли — не успела.

Текст был короткий. «Все хорошо. Люблю. Волк».

Чего там и кому Фил нацарапал — не знаю.

Когда вышли из вокзала — встали у парапета, наблюдая суету. Какой-то солдатик лихорадочно жрал окорочок. Но не дожрал. Кинул на землю и побежал куда-то. К останкам курицы немедленно подскакал голубь и… Стал клевать.

— Мля… Голубь-людоед! — удивился Фил.

— Не. Зомби. Видишь, у него одной лапы нет? — показал я пальцем на летучую скотину.

— Да… Москва… И как они тут живут?

Резко захотелось пива. Мы поперлись к киоскам у Ярославского. Нет. Обломились. Пива не было.

— Долго тут тусить будем, интересно? — задумчиво сказал Фил.

— Ты мемуары о Великой Отечественной читал? Там по месяцу порой эшелоны стояли. И отправляли без объявления.

И тут мы переглянулись. Не сговариваясь, метнулись в сторону перрона…

Фу! Стоит, родимый.

— Ладно, пойдем в вагон. Все равно больше делать нечего, — предложил я.

Ну и пошли.

Заглянули сначала в наше купе. Калинин так и не возвращался. На столе по-прежнему стояла початая литруха «Кедровой», открытая банка тушенки, черствел хлеб и сохла разрезанная луковица. Пошли в штабной вагон. Под него приспособили бывший вагон-ресторан. Однако часовой нас туда не пустил. Совещание, грит, идет. Уболтал Фила перетащить вещи в наше купе. Все одно там, кроме меня и Сашки Калинина, никого нет. А Сашка — мировой мужик!

Долго молчали, разглядывая «Кедровку». Морщились. Потом уговорили себя и втопили по маленькой. Несколько полегчало. Я было собрался залезть на верхнюю полку и попечатать чего-нибудь. Решил дневник повести. А Фил начал скидывать снимки с флешки фотоаппарата на свой ноутбук.

И тут дверь распахнулась. На пороге стоял мрачный полковник Калинин.

— А это кто?

Кхм… Суров чего-то наш полкан.

— Лейтенант Филимонов. Военный корреспондент. Прикомандирован к вашему батальону, — вскочил Фил, гулко ударившись башкой о верхнюю полку. Надо отдать должное — не поморщился.

— У меня уже есть один. Пшел вон! — я такого Калинина не видел ни разу. От такого взгляда не то что обоссаться, можно все военные тайны рассказать. Даже те, которые не знаешь.

— Товарищ полковник, он коллега мой. Вместе работаем.

— Час от часу не легче. Документы? — мне начало казаться, что на войне чаще документы проверяют, нежели оружие применяют.

— К вэвэшникам прикомандирован? Вот к ним и пестохай!

— Никак нет! — уперся Фил. — Я, между прочим, боевой офицер в отличие от некоторых.

И он мотнул головой в мою сторону. Опаньки! А вот этого я и не знал!

Потом Фил горячо и сумбурно объяснял причину, по которой он прыгнул в эшелон со спецназом ФСБ. В конце его монолога я примирительно добавил:

— Саш, это наш мужик. Я ручаюсь…

Калинин зло хлопнул дверью купе.

— Значит, так. Журналюги. Доедем до места назначения — сдаю вас обоих в штаб фронта.

Ага… Значит, уже не округа, а фронта? Интересно…

Калинин шагнул, сел на койку. Плеснул себе водки в кружку и тремя глотками выпил ее, даже не поморщившись.

Мы тоже осторожно сели.

— А куда едем-то? Товарищ полковник?

Тот подумал.

— А-а-а-а… Все равно узнаете рано или поздно. Есть непроверенная информация, что прибалты нам войну объявили.

— Очумели, что ли, совсем? — удивился я. — У них на три страны один танк!

— Не перебивай! — рявкнул Калинин. И начал рассказывать.

Что именно и как именно случилось — толком никто и ничего еще не знал. Наши буржуи в правительстве так обосрались, что тут же обрубили всевозможнейшие каналы информации — интернет, мобилы, — это все их рук дело. То же самое и с телевидением. И, козлы, нормальной инфы так и не дают толком. Известно точно только одно. На северных границах Украины, в Белоруссии и в Калининградской области идут бои с немцами. Через сутки после Катастрофы заявления о выступлении на стороне Германии приняли парламенты Эстонии, Латвии и Литвы. Мозгов у них чуть больше, чем у черепах, а туда же. Понятно, что при разнице в вооружении мы их уделаем на раз-два. Не только прибалтов. Немцев, естественно, тоже.

— А англы чего? — поинтересовался я.

— Англы? Англы в состоянии войны с фрицами. У Штатов — нейтралитет пока. Еще не отреагировали на войну. Даже удивительно. Обычно они каждой дырке затычка. Японцы с их матерями — пока не знаю. Так вот, ребятки, мы сейчас отправляемся в Питер. Там я вас сдаю в штаб — сидите там и не высовывайтесь.

— А вы?

— А мы под Нарву. Эстонцев там сейчас ополченцы со стройбатом держат.

— Мля… — выругался Фил. — А хохлы с бульбашами?

— Не знаю я конкретики, — честно ответил Калинин. — Не моя компетенция. Кого-то отправят из наших и туда. Мы же военный союз внезапно заключили. Видели, какое столпотворение на площади? И это только начало.