«Веду бой!» 2012: Вторая Великая Отечественная - Федор Вихрев

— Полагаю, местные власти обеспечат их безопасность, — возразила капитан.

Кшетуский усмехнулся про себя. Капитан явно не в курсе регулярно проходящих маршей эсэсовцев в Прибалтике. Но вслух сказал иное:

— Местные про них просто могут забыть в суете. К тому же пара отделений морской пехоты сильно повысит нашу мощь. Не забывайте, что, окромя «беретт», у нас ничего нет — мы ведь медэвакуатор, а не штурмовая группа! А у горшкоголовых[2]могут найтись и пулеметы на наши пташки. На все девять, разумеется, не хватит, но авось одну ударную машину мы снарядим.

Первый сержант Кшетуский стоял перед куцым строем солдат своей роты. Из шестидесяти пяти человек личного состава здесь и сейчас осталось всего тридцать семь. Семь офицеров, одиннадцать уорент-офицеров, четыре сержанта, четырнадцать рядовых и он сам. Те, кому он был предан. Те, чье доверие он не имел права нарушить. Они входили в один процент населения — людей, надевших униформу, — и с точки зрения Алекса являлись лучшими гражданами. Они не болтали в конгрессе и не скандировали на митингах, они не тратили миллионы на накачанных силиконом моделей, не отдыхали на островах Карибского моря, не курили дурь, купленную на социальное пособие. Они ругались друг с другом и напивались вместе, кадрили местных девчонок и хранили верность возлюбленным, отлынивали от работы и ругали слишком короткий рабочий день. Это были простые парни и девушки из небогатых районов, со своими чаяниями, недостатками и особенностями. Кшетуский был предан именно им, а не высоким заветам демократии или не нюхавшим пороху чиновникам, работающим в дистрикте.[3]

— Рота! Смирно! — привычно дал команду Алекс. Еще раз окинув строй придирчивым взглядом, он развернулся и уступил место майору Лосону. Стоя позади строя,[4]первый сержант роты выслушал речь командира, подмечая реакцию части на обрушившуюся на них ситуацию. Сержантов он проинструктировал ранее, так что они не выглядели удивленными. А вот рядовые явно были шокированы крахом привычного для них мира. Судя по всему, многие из них, поверив в реальность происходящего, попытаются напиться этим вечером. Увы, их надежды не будут оправданы. Многое еще предстояло сделать для того, чтобы выжить в мире, внезапно ставшем неуютным.

Из воспоминаний заместителя начальника штаба VI Армейского корпуса:

«…С утра 22.06.1941 была потеряна связь с соседями слева, II Армейским корпусом из группы армий „Север“. Вскоре командование группы армий „Центр“ довело до нас, что потеряна связь со всей группой армий „Север“. Более того, невозможно установить связь с Кенигсбергом (Калининград), Мемелем (Клайпеда), Тильзитом (Советск), Пиллау (Балтийск), Инстербургом (Черняховск), Гумбиненом (Гусев), Велау (Знаменск) и любыми населенными пунктами в их окрестностях. Нам было приказано провести разведку в направлении Гумбинен (Гусев) и Шталлупенен (Нестеров), чтобы прояснить ситуацию в этом районе. Первые сообщения от разведывательных групп были обескураживающими и неправдоподобными. Им никто не хотел верить. Но поток этих сообщений нарастал, и все они говорили об одном: линия Хайлигенбайль (Мамоново) — Пройсиш Айлау (Багратионовск) — Гердауен (Железнодорожный) — озеро Виштитер (Виштынецкое) занята постами вооруженных сил, использующих символику бывшей Российской империи, говорящих на русском языке и вооруженных неизвестными образцами оружия и военной техники. На территории севернее этой линии отмечается присутствие странно одетого русскоговорящего населения, необычных автомобилей и зданий. Наряду с этим наблюдались во множестве и здания явно нашей, немецкой постройки, некоторые из которых были в довольно запущенном состоянии. Большинство вывесок, табличек и указателей выполнено на русском языке, изредка встречаются вывески с латинским шрифтом. Листва на деревьях в этом районе пожелтела и частично осыпалась — и это в июне!

С аэродромов в Данциге (Гданьск), Эльбинге (Эльблонге), Алленштайне (Ольштын) были подняты самолеты-разведчики. Два Hs126 взлетели и с одного из полевых аэродромов нашей группы армий. Однако вскоре после достижения интересующего нас района связь с ними была потеряна. Больше всех повезло тому Fw189, что летел из Эльбинга. Он прошел над западной окраиной Кенигсберга, достиг северной оконечности Земландского полуострова и в районе порта Нойюорен (Пионерский) лег на обратный курс, намереваясь пройти вдоль побережья и разведать обстановку в Пиллау. Именно в этот момент связь была потеряна и с ним. Но наблюдатель успел доложить о разительном изменении знакомого ему облика Кенигсберга. За исключением кафедрального собора и линии Литовского вала со старыми фортами, в центре города не обнаружилось ни одного знакомого ориентира, хотя конфигурация русла реки Прегель и расположение озер на территории города не изменились. Доложил он и о том, что в воздухе наблюдались неизвестные летательные аппараты, обладающие огромной скоростью.

К середине дня, когда чины в ОКХ, наконец, поверили в то, что передаваемые им сведения об исчезновении группы армий „Север“ — не мистификация, наверху было принято решение: временно отвлечь VI АК от действий по плану операции „Барбаросса“. Перед нами была поставлена задача — предпринять все необходимое для устранения угрозы левому флангу группы армий „Центр“ и, если это будет возможно, очистить от враждебных сил северную часть Восточной Пруссии. Судя по всему, наступление в сторону Петербурга, предусмотренное планом „Барбаросса“, пока было снято с повестки дня, поскольку выпали предназначенные для этого силы и средства. Почти сразу после того, как до нас были доведены новые директивы ОКХ, и радио-, и телефонная связь с Верховным командованием прервалась, и попытки восстановить ее были безуспешны.

Штабом нашего армейского корпуса было решено: ввиду неясности расположения и состава группировки противника не ставить перед собой широкомасштабных задач, а нанести концентрированный удар в направлении Шталлупенен (Нестеров) — Рагнит (Неман) и тем самым отсечь вражеские силы от группы армий „Центр“, воспрепятствовав их воздействию на тылы и левый фланг войск, втянутых в сражение на Восточном фронте. По информации ОКХ, силами гарнизонов Данцига, Эльбинга (Эльблонга), Мариенбурга (Мальборка) и Алленштайна (Ольштына) будут предприняты сковывающие и демонстративные действия вдоль линии соприкосновения с противником. Силами кригсмарине будут предприняты обстрелы побережья и судов противника в районе военно-морской базы Пиллау. Кроме того, будут высажены тактические десанты на побережье залива Фришес-Хафф южнее Кенигсберга с целью ввести противника в заблуждение относительно наших намерений атаковать Кенигсберг и заставить его тем самым распылить свои силы. К вечеру противник нанес несколько бомбовых ударов по расположению частей нашего корпуса. Почти полностью выведены из строя штабные радиостанции. По сообщению представителей люфтваффе, самолеты противника развивали необычайную, невозможно высокую скорость, исключавшую перехват их истребителями и эффективное противодействие со стороны артиллерии ПВО…»