«Веду бой!» 2012: Вторая Великая Отечественная - Федор Вихрев

Вышли с женой ровно в восемь утра. Сына оставили дома — звонить он уже умеет, а так нам за маму спокойней. От идей надеть куртку я быстро отказался. Даже в костюме было нехолодно. После воскресного нуля сегодняшние плюс шестнадцать выглядели более привлекательными. Наличие на пиджаке карманов тоже сыграло в его пользу. Помимо военника пришлось брать с собой и паспорт, и СНИЛС, и страховое, хотя эти уже по привычке. Жену тоже убедил взять паспорт. С трудом, но до нее дошло, что придется это терпеть при военном положении.

До райвоенкомата мне недалеко — менее километра. Хотя он уже и не райвоенкомат, а филиал ясненского или вообще сборный пункт? Да какая сейчас разница!

Улица в этот час полнее обычного. И не только из-за высокого солнца. Если еще вчера по ней шли на работу чиновники, школьники в школы да мамаши с детьми в детсады, то теперь почти каждый второй был в форме и с чемоданчиками. Лейтенанты, прапорщики, полковники, старшины давно расформированного 412-го истребительного авиаполка с женами и детьми шли в одном со мной направлении. Этот поток принимал в себя ручейки одетой в гражданку и камуфляж молодежи и, изгибаясь вслед за родной мне улицей имени Полины Осипенко, вливался в уже шумящее у военкомата многонациональное море призывников и добровольцев, их жен, подруг и матерей…

Идя рядом со мной, жена как-то подобралась, прониклась. И у военкомата никак не хотела оставлять меня, обнимала и порывалась заплакать… Пришлось чуть ли не приказать ей идти на работу, ведь на ней школа и многие стоящие здесь отправили на ее ответственность своих детей…

— И не оглядывайся, родная! Будь уверена — свидимся.

— Обещаешь?

— Да, любимая.

Мы поцеловались, и я проводил ее взглядом, насколько это можно было в такой толпе. Если б я только мог быть уверен в том, что только что пообещал! Но при любом исходе она справится! И со мной, и без меня!

Дежурный по военкомату поначалу попытался приглашать только получивших повестки. Но наши летчики как старшие по званию потребовали начать с них. Дежурный уступил и пустил в военкомат полковника Чемаева и подполковника Свирцова — старших офицеров бывшего гарнизона. Используя свои габариты, я прорвался к крыльцу и спросил уже уходившего прапорщика:

— Товарищ Тыщенко! Разрешите обратиться.

Иваныч немного остолбенел от такого моего к нему обращения, но выдал на автомате:

— Обращайтесь, Вита…

— Сержант Сергеев. Я приписан к вашему призывному пункту в качестве специалиста на случай развертывания. Жду ваших приказов.

— Пока никаких. Как решим развертывать второй призывной пункт — так и отзвоним. Будь у телефона.

— Слушаюсь.

Петр Иваныч скрылся за дверями военкомата, а я стал медленно выбираться из толпы. Что ж, он прав, я им скорее пока обуза, после передачи моих документов в наш военкомат они не знали, куда меня пристроить, а после того как нашли куда, у них уже не было времени обучить меня согласно новой ВУС.

Продираться пришлось минуты три. Обратно пошел уже мимо райадминистрации. Перед ней стоял не вохровец, а нормальный часовой. Из погранцов. Думал было зайти. Но меня остановил «товарищ в штатском».

— Вы к кому?

— В администрацию!

— К кому конкретно?

— К главе, наверное.

— Он уже не может никого принять.

— Извините.

Я отошел. Ничего не понимаю! Арестовали наших немцев, что ли? А вот одноклассница моя, Ольга Киреева, в райимуществе работает, сейчас спрошу.

— Оля, привет!

— Здравствуй, Виталь! Как ты, как сын?

— Хотел к военкомату идти. Но вызывали в казначейство на усиление. А здесь что? Швиндт куда делся?

— Умер он. Вчера как узнал, что фашисты напали, — так его второй инфаркт и разбил.

— А за него кто? Майер?

— Нет. Он еще вчера вместе с Шубертом в военкомат пошел.

— И?

— Забрали по эмчээсовской линии. Так что и район, и поселок пока без начальства. Ждем, кого военные пришлют.

— Да уж…

— Пора мне. А то дисциплина теперь военная.

— Пока, Оля. Держитесь.

Да. Дела. Подрубило время наших немцев. А как красиво семнадцать дней назад они выборы выиграли! Вот уж действительно: человек предполагает, а судьба располагает!

Что ж пойду пока домом да сыном заниматься, кто знает, когда еще будет у меня такая возможность.

Год выдался жарким. Сначала лето выжимало все соки сорокаградусной жарой, теперь вот октябрь решил посоревноваться с июлем! Пока дошел домой, под пиджаком весь взмок, пришлось принять душ и переодеться. Газа по-прежнему не было. Включив электрочайник, я позвонил «04».

— Алло, газовое хозяйство!

— Да. Слушаем.

— Сергеев позвонил. У нас с утра газа нет.

— У всех нет. Газопроводы остановлены.

— А что случилось?

— Не могу сказать. Аварии какие-то. Не у нас.

— Понятно. Можно бригаду вызвать, мне котел сменить и счетчик.

— Нет. Все заняты. К концу недели позвоните.

Дела… Хотя куда я тороплюсь? За окном опять лето! Дров полон двор! Даже если свет отключат — без горячей пищи не останемся! Оптимист, нах… Так на натуральное хозяйство переходить придется. Хотя это идея. Если уж лето, то можно и огород вскопать, даже картошка еще поспеть успеет.

— Ма, где ключи от гаража?

— Что?

— Ключи от гаража где?

— Откуда я знаю? Я туда хожу? Над трюмо посмотри или в карманах у себя…

— Угу, пасиб, ма.

— Нашел?

— Да, в куртке были.

Целой штыковой лопаты в гараже не нашлось. Современный металл не терпит моей хватки. Держится только саперная — еще советская, память моя армейская. Но ею огород копать не будешь! Найдя в гараже черенок, я насадил на него плоские вилы. И до обеда перепахивал свои свободные сотки. Давно я не работал с таким энтузиазмом. Сын работал рядом. Нет, я не заставил пятилетнего ребенка копать огород! Я его вообще ничего делать не заставлял. Он сам нашел себе дело: собирал сухие, сорванные ветром с деревьев ветки, опавшие и подгнившие уже яблочки. Для него это была игра, и он бегал по желтой подсохшей уже листве, размахивая очередной «саблей», и кидал «гранаты» в обтянутый сеткой каркас огуречной грядки овощника. На втором часу тренировок в меткости ему удалось-таки направить свой фруктовый снаряд через сетку прямо под крыло стоявшей в метре за грядой «Сандеры». Машина ойкнула и залилась нудным воем.

— РОМА! — начал я, поворачиваясь. Но, увидев сына, сам осел. — Хватит, сын, пошли в дом.

Подобрав моего чумазого снайпера, я отнес его к крыльцу, на которое уже вышла испуганная сиреной мама.