Тринадцатый Череп - Рик Янси

Мне снилось, что я сижу на вершине холма с каким-то стариком. Мы привалились к дубу и наблюдали за тем, как внизу, на мысу, работают люди. Одни укладывали белые камни, другие замазывали щели строительным раствором. Я спросил старика, что они строят.

– Камелот, – ответил он.

Замок возвышался на триста футов над узким заливом между скалистыми утесами. Волны с грохотом разбивались об острые камни, и за этим шумом, подобно быстрому течению под тихими водами, слышался тонкий пронзительный вой.

– Я бывал здесь.

– Я тоже, – кивнул старик.

– Чей это плач?

– Мой, – улыбнулся он и расстегнул молнию на лице.

Лоскуты кожи упали на его плечи. Старик взял в руки свой череп. Сначала тот был белым, как камни замка, а потом стал прозрачным, как стекло. Только глазницы остались темными, и свет был не в силах разогнать поселившийся в них мрак.

– Дотронься.

Я проснулся мокрый от пота. Ничто не изменилось: я лежал на застеленной кровати в комбинезоне, под повязкой пульсировала рана. В комнате был кто-то еще. Я увидел походные ботинки, а между ними – наконечник черной трости.

– Эшли, – прошептал я.

– Не угадал, – отозвался Нуэве.

– Я знаю, что ты не Эшли, придурок. Она жива?

– А с чего бы ей умереть? К ней прикоснулся ангел.

Я рванулся к нему. Трость со свистом рассекла воздух, и острие клинка ужалило меня в горло.

– Не советую, Альфред.

– Ты меня не убьешь. Я теперь «предмет особого интереса».

– Доктор Мингус считает, что у него более чем достаточно материала для достижения поставленной цели. Как и у большинства ученых, его оптимизм граничит с наглостью. Но с другой стороны, возможно, что доведенный до крайности оптимизм и есть самое точное определение наглости. Что такое? Ты не расположен к философским беседам?

– Ты меня обманул.

– Ты попросил, чтобы тебя извлекли из гражданского интерфейса, а Кэмп Эхо трудно назвать таковым.

– Ты знаешь, о чем я. Вы и не собирались менять мою личность.

– Моя миссия состояла из двух частей: первая – как можно быстрее вернуть Великую Печать, и вторая, рассчитанная на долгую перспективу, – защитить «предмет особого интереса», имеющий огромное значение для международной безопасности.

– Мою кровь.

– Альфред, ты знаешь, кто я такой, – улыбнулся Нуэве.

– Знаю. Ты скотина.

– Агент, не соблюдающий протокол.

АНП. Я понимал, что это значит. Мои желания не имели значения. Его не имели даже желания босса Нуэве, Эбби Смит. Единственное, что было важно, – миссия. Я попытался понять, как это устроено. Обычно босс говорит тебе, что делать или не делать. Но АНП не подчиняется этим правилам, а если так, то по чьим играет? Как только я понял, что знаю ответ, у меня участился пульс.

– Где Эбби?

– Я еще в Ноксвилле сказал: не спрашивай о том, что знаешь и так. Иначе собеседник решит, что ты глуп. Директор Смит вернулась в штаб-квартиру, чтобы лично выступить перед советом в твою защиту. Директор мало что излишне сентиментальна, она еще и поразительно наивна в вопросах деятельности нашей Конторы. Истинная власть в АМПНА принадлежит не директору, а совету, и тот, кто контролирует совет, контролирует Контору.

– А как же Эшли?

– А что с Эшли?

– Она координатор по моему извлечению. Выясняется, что меня не извлекут. И что теперь с ней будет?

– Этого, Альфред, ты никогда не узнаешь.

Я посмотрел Нуэве в глаза. Он не отвел их. Лицо его не выражало ничего, разве только легкое любопытство.

– Ты думал о побеге, – шепнул Нуэве. – Оставь эти фантазии. Ты никогда не покинешь Кэмп Эхо.

Потребовалась целая секунда, чтобы я усвоил эту мысль.

Даже после вчерашнего осмотра доктором Мингусом я еще надеялся, что меня переправят на остров, который рекламировала посредством «PowerPoint» Эбби Смит. Теперь я подумал, что меня прикончат. Сердцебиение взяло новый рекорд.

– Вы не отправите меня на остров АМПНА?

– Больше тебя никто и никуда не отправит. Завтра утром доктор Мингус проведет последнюю процедуру. Фронтальная лоботомия. Ты знаешь, что такое лоботомия?

– По-моему, это удаление части мозга.

– Именно. Мыслящей части. Человеческой.

– Вы хотите превратить меня в овощ.

– Это совершенно не больно.

– Правда? То есть тебе больно не было?

Нуэве улыбнулся и взял с прикроватного столика черную коробочку.

– Альфред, ты помнишь чудный корабль «Пандора»?

– Помню.

«Пандорой» был джетфойл АМПНА, на борту которого я познакомился с Сэмюэлом и Эшли. После того как Майк Арнольд выкрал Печати Соломона, нас переправили в Египет именно на «Пандоре».

– На этом корабле твой дорогой друг и суррогатный отец преподобный Сэмюэл Иоанн, бывший Оп-девять, впервые добыл твой чудесный гемоглобин. Могу добавить: не поставив тебя в известность и, соответственно, без твоего согласия.

– Верно. Он сделал это, чтобы зарядить пули для битвы с демонами. Я и без тебя это знал.

– Да, но кое-чего ты все-таки не знаешь. Пока ты спал под наркозом и еще не очнулся в своей каюте на том превосходном корабле, он приказал имплантировать тебе специальное устройство под номером тысяча тридцать один.