Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов - Светлана Рыжехвост

– Двуликий генерал, магистр теней, глава клана Мор, Кайрнех Мор с хранительницей сердца и детьми, – четко произнес один из приговоренных портретов.

– Пусть подойдут, – передал слова короля другой портрет.

Там, в темной кровавой глубине, находился массивный трон, выточенный из цельного ствола аскрийской окаменелой березы.

Шаг за шагом мы шли к трону, вокруг шептались портреты, но того, чего я так боялась, не произошло – никакого зеленого вонючего дыма.

«Спасибо тебе, Пресветлая мать», – горячо поблагодарила я.

И в этот момент, едва лишь мы подошли к подножию трона, Кайрнех заговорил прежде короля:

– Я, двуликий генерал, призванный Бельвергейлом, прошу у короля Бельвергейла дозволения на дуэль чести.

«За что караешь, Пресветлая?!» – других мыслей у меня в голове не было.

– Мы желаем услышать подробности, – звучно произнес король. – И узнать, кто вызвал неудовольствие призванного генерала. И если недовольство столь велико, то почему дуэль чести?

– Потому что жизнь Его Высочества Наследного Принца неприкосновенна, – спокойно произнес Кайрнех.

Стоя рядом с ним, я вдруг почувствовала какую-то необъяснимую уверенность в том, что все будет хорошо. Дуэль чести идет до первого ранения второго круга. Это не дуэль крови и уж тем более не бой до смерти.

«По большому счету кто-то должен показать Дерреку, что лазать через балкон в спальню – недопустимо». У меня не было сомнений, как именно принц проник в спальню. Вспомнил детство, это очевидно.

«Или не забывал и оттачивал свое искусство на балконах придворных дам», – пронеслась в голове мысль, но… Но никаких чувств по этому поводу я не испытала. Меня больше пугала королевская немилость, которая может обрушиться на голову Кайра.

Король меж тем молчал. Двери за нашей спиной были распахнуты настежь, а собравшиеся в коридоре придворные жадно ловили каждое слово. Увы, то, что должно было нас погубить, теперь работает на нас же.

– Мы хотим знать подробности, – проронил король.

Кайрнех накрыл мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя, ладонью и спокойно произнес:

– Первое, что я сделал по прибытии во дворец, – оценил масштаб катастрофы. Я не только призванный генерал, но и магистр теней. Моя задача – восстановить безопасность дворца. Каково же было мое удивление, когда чуждая магия коснулась защитных плетений на балконе моей спальни.

Портреты зашептались, и среди нечленораздельного бормотания я уловила несколько ругательств.

– Вы раскинули свою сеть поверх дворцовой?

– Нет, Бодрик, – Кайр покачал головой, – я начал перестраивать дворцовую. Все клятвы мною давно даны, и эти три часа до встречи… Чем, помилуй меня боги, мне было заниматься? Дети под присмотром гувернантки, любимая женщина прихорашивается, а целому магистру и приткнуться некуда.

Кайрнех умело играл. Я… Я просто чувствовала, что сейчас он показывает совсем не то, что думает. И я знала, знала, что он раскинул сеть поверх дворцовой. Просто этого никто не докажет.

– И представь себе мое удивление, когда в своих покоях я нахожу твоего сына.

– Весомо, – проронил король и, не делая паузы, продолжил: – Его Высочество заигрался, мы предупреждали, что однажды он выберет не тот балкон. У вас есть разрешение на дуэль чести.

Я подняла глаза на короля и поежилась, увидев, что он неотрывно смотрит на меня. И взгляд его подобен острому кинжалу, рассекающему на до и после.

Высокий, грузный и седой мужчина хлопнул ладонями по резным подлокотникам кресла и, поднявшись, легко сбежал по ступеням.

– Ты опять мне тыкаешь, Кайр.

– Ты сам повелел, – напомнил магистр теней.

– Этот спор вечен, – рассмеялся король, вот только глаза его оставались холодными. – А вы, юная леди, что вы думаете о предстоящем поединке?

«Что это кошмар? Что это жуткий ужас и зачем вообще так высовываться?»

Опустив глаза, я мягко проговорила:

– Мой возлюбленный, мой свет и тень, мой жизненный ориентир – я думаю то, о чем он говорит.

– Тц, где же ты нашел такой прекрасный цветок и почему еще не женился? – Король продолжал улыбаться, но…

Пресветлая матерь, как же мне было страшно!

– Тирн, – бросил король в пустоту, – пусть мой сын явится в малый кабинет.

После этого король повернулся и посмотрел на детей.

– Это точно твои дети? Ох уж эти ваши игры с возрастом! Только недавно маленькая лисичка пряталась в корнях дуба в моем саду, а уже сейчас – юная прекрасная леди. Уж представляю, какие войны будут из-за ее руки.

Альбирея смутилась и спряталась за Мориса.

– Приветствуйте короля, – едва слышно проговорила я, и вся троица поклонилась.

Даже Лиам думать забыл о своих мелких каверзах!

– Кайр, отправь детей с гувернанткой, – король хищно улыбнулся, – а мы с тобой отдадим дань черному валсейскому.

– Любовь моя, – Кайрнех повернулся ко мне, – вы с Альбиреей начали упражнение на развитие колдовского очага. Сегодня вечером я хочу увидеть результат.

– Да, свет мой. – Я присела перед магистром в неглубоком реверансе.

Затем повторила его перед королем и, забрав детей, ушла.

«Только бы не упасть, только бы не упасть», – стучало у меня в висках, пока мы возвращались в наши покои. Покои, в которых я не чувствовала себя в безопасности от слова «совсем».

– Пойдем к нам, – Аль потянула меня к детской, – у нас есть сладкий чай, орехи и надежная защита.

– Зайра, собери в детской всех.

– Совсем всех? – осторожно уточнила она.

– Совсем, – кивнула я. – В глазах окружающих мы должны быть едины.

В детской я всем нашла занятие: Зайра читала Лиаму и Морису о дальних странах, лисички-сестрички развешивали детские вещи, Тави была у них на подхвате. Райсара сидела рядом с Лиамом и, приоткрыв рот, слушала Зайру. А мы с Аль просто молчали. Я беспокоилась за Искру, которую никто не смог найти, Альбирея… Наверное, ей тоже было о чем помолчать.

– Какой он?

Вздрогнув, я недоуменно посмотрела на Райсару.

– Кто?

– Ваш король. – Куро-лиса кивнула на гувернантку. – Она сейчас читала о том, как сменилась власть в Бельвергейле. Так какой он?

«Темный. Давящий. Могущественный. Недобрый. Не злой, а именно недобрый», – пронеслось у меня в голове.

– Ответственный монарх, – вслух произнесла я. – Историки полагают, что народ прозовет его Мудрым и именно такую приставку к имени он получит в семейной хронике. Волосы Его Величества рано тронула седина, но в целом он по-прежнему представительный мужчина.