Самая красивая - Гейл Карсон Ливайн

На обороте оказался плотный текст. Я выхватила глазами предложение: «Первой заботой добросовестного певца должен быть уход за зубами».

Я положила книгу на место и прочитала другое название в ряду напротив: «Свистящие и шипящие звуки у певца». Стеллаж в следующем проходе заполняли современные песенники, а напротив стояли собрания песен исключительно о еде: «Кексовые песни», «Суповые песни», «Песни для пережевывания» и тому подобное.

Кто порадовался бы этим песенникам, так это моя сестра. Арейда обожала старые песни и одиночные песни, не связанные циклом; стоило ей услышать какую-нибудь, и она с первого раза запоминала ее слово в слово.

Я взглянула на другой переплет: «Сентиментальные любовные песни остумо». Превосходно!

Но пока я ничего не увидела про магию или зеркала. Быть может, это только песенное собрание, а другие книги хранятся во второй библиотеке?

Нет. Полки в следующем ряду были заполнены томами айортийской истории.

Миновав следующий ряд, я обнаружила, что нахожусь здесь не одна.

В конце прохода, прямо на письменном столе, спал какой-то человек, подложив руки под седую голову. Я тихонько попятилась. Вероятно, это был хранитель библиотеки. Если бы я его разбудила, он мог бы подсказать мне какую-нибудь книгу про волшебные зеркала. Но с другой стороны, он сразу бы догадался, зачем она мне понадобилась.

Я решила еще немного оглядеться здесь самостоятельно.

В следующем ряду мне на глаза попалась книга под названием «Придворная жизнь: привычки, правила и манеры». Не заклинания, конечно, но тоже может пригодиться. Я открыла ее на страницах указателя и нашла:

«Фрейлина 7, 89, 248–251

вознаграждение 251

обязанности 249–250

в придворной иерархии 27

происхождение 7, 34

привилегии 250

избрание 248».

Я обратилась к странице 249, но тут раздался скрип отодвигаемого стула. Я вернула книгу на полку и услышала хриплый, но не лишенный музыкальности голос, который пропел:

Кто здесь?

Сборник песен одиночества.

Кто здесь?

Хорошее название, редкий том.

Кто здесь?

Проход двенадцать, вторая полка на запад.

Кто здесь?

Рядом с книгой «Где ты был?».

Кто здесь?

Я серьезно спрашиваю,

Кто здесь?

— Я здесь, — пропела я в ответ, не появляясь ему на глаза. Пусть поможет, не видя меня. — Я ищу книгу о волшебных зеркалах.

Смотритель прихромал в мой отдел. Это был сгорбленный старик, у которого одна нога была короче другой.

— У вас прекрасный голос, миледи, — сказал он. — Лучший из всех, что я слышал. Он напоминает мне… — И старик пропел:

Королеву Амбу,

Голос Айорты,

Громкий титул, но редкий,

Ряд четвертый, центральный стеллаж,

верхняя полка.

Она ненавидела остумо, так говорят.

Праправнучка великана-людоеда,

Так говорят.

— Есть одна книга, но она не целиком посвящена волшебным зеркалам. — И он снова запел: — «Волшебный удалитель сердцевины артишоков и другие странные предметы», хорошее название… — Он умолк на полуслове, а потом сказал: — Я покажу вам. Она стоит рядом с книгами заклинаний.

Старик захромал по проходу и привел меня к полкам в другом конце зала, напротив заставленного западного окна. Он принялся внимательно разглядывать корешки, а я вместе с ним. Чего только тут не было! «Испытайте сами! Необычные заклинания» и «Без всякого вреда: безопасные и простые заклинания». А у «Новых заклинаний для новых времен» отклеился корешок.

Наверное, где-то в этих книгах таилось заклинание, превращающее в красавицу.

— Ага.

Книга оказалась на верхней полке, под гнездом. Смотритель поддерживал гнездо одной рукой, пока другой вынимал книгу.

— Сейчас посмотрю. — Он перелистал страницы. — Алфавитный порядок. «В»… ага, здесь. — Он пропел: — «Волшебное зеркало: единственное в своем роде. О нем почти ничего не известно. Повелевает им фея-скиталица Люсинда, которая часто дарит его на свадьбу». — Он перешел на речь: — Просто удивительно, как часто эта самая Люсинда возникает во всех магических книгах. Остается только надеяться, что перед нами она не возникнет: личность, похоже, неприятная. — И он снова переключился на пение: — «Зеркало обладает способностью дарить красоту и всячески менять внешность, с ним применяются также волшебные снадобья».

Волшебные снадобья?

— «Создание внутри зеркала зовется Скулни, способности его не определены».

Значит, у Иви то самое зеркальце!

— «Скулни может изменить того, кого отражает, но появится лично и заговорит лишь с тем, кто выпил одно из снадобий».

Вот почему я была такой красивой в зеркальце. Он сделал меня красавицей, чтобы доставить мне удовольствие — или посмеяться надо мной.

Смотритель библиотеки продолжал зачитывать:

— «Он также может исчезнуть при определенных невыясненных обстоятельствах. Зеркало можно уничтожить при определенных невыясненных обстоятельствах». — Старик захлопнул книгу. — У этого тома должно быть другое название. — Он пропел с отвращением: — Его следует назвать «Невыясненный».

И тут мне в голову пришла удивительнейшая мысль: именно зеркальце — то есть снадобья или Скулни — превратило Иви в красавицу. А когда-то она была простушкой. Или даже уродиной вроде меня.

Ну ладно, не уродиной, если получила зеркальце незадолго до свадьбы. Король не влюбился бы в некрасивую девушку. Я вспомнила, что говорила о ней портниха из нашей Амонты, кузина которой жила в Киррии: «Просто хорошенькая».

Открылась дверь, и женский голос спросил:

— Смотритель библиотеки здесь?

— Хорошее название, — сказал старик. — Оно относится ко мне, однако не я его выдумал.

Но оказалось, что служанка искала… меня! Ее прислала королева. Я перепугалась.

Уходя, я прислушалась к песне смотрителя:

Не уходи! Здесь много песен, ты видела еще не все…

Хорошее название, редкое.

Не уходи! Здесь много песен, ты видела еще не все…

Дверь за нами закрылась. Я обязательно вернусь, когда смогу. Мне нужно взглянуть на заклинания, дарящие красоту.