Две принцессы Бамарры - Гейл Карсон Ливайн

Из последних сил я заставила себя отклониться чуть вправо. Огр грянулся о башню, и я высвободилась и понеслась дальше. Спустя минуту сапоги затормозили, и меня бросило на землю. Боль в плече заполнила весь мир.

Рукав платья оторвался от лифа, в прореху виднелась кожа, черная, фиолетовая и оранжевая, – жуть. Плечо и рука начали распухать. Рукав стал тесным, добавляя боли новый оттенок. Пошевелить пальцами еще удавалось, а вот поднять руку – никак. Наверняка плечевая кость выскочила из сустава. Вот бы Мильтон был здесь!

Я закрыла глаза. Пока боль не утихнет, делать мне все равно нечего.

Мильтон! Может, его дар, цветы мойли, помогут мне? Здоровой рукой я не без труда отколола кошель от нижней юбки и открыла его. Запах растения успокаивал. Я положила на язык один цветок. Целебный аромат заполнил рот, и на сладостный миг я освободилась от боли. Потом она вернулась, но больше не сокрушала меня.

Откинувшись на спину, я погрузилась в забытье. Мне снился друг, он пришел ко мне с севера. Я точно знала, что это друг, хотя никогда раньше его не видела. Однако была страшно рада видеть его снова.

Он присел рядом и снял рукав моего платья. Затем мягко вправил вывих плеча.

На миг мне померещился Рис, но сразу пришло понимание, что это не он.

Сон рассеялся. День клонился к вечеру, боль в плече уменьшилась до тупого нытья. Голая рука была все еще распухшей, но меньше прежнего. Самочувствие улучшилось настолько, что я даже проголодалась.

Смятый рукав платья валялся в нескольких футах от меня. Сапоги стояли прислоненные к мешку, хотя я не помнила, как сняла их. Они снова выросли и казались слишком большими для моих ног.

Опасное средство передвижения. Но благодаря им мне удалось избавиться от огра. Вот! Я убила огра или, по крайней мере, серьезно его ранила, и он еще не скоро оправится. Губы мои растянулись в торжествующей улыбке. Эдди-трусиха, Эдди-тихоня одержала верх над огром!

Я вдруг поняла, как чувствовал себя Друальт, победив врага. Раньше до меня не доходило, но теперь я осознала, почему Друальта называли Смеющимся.

Друальт Смеющийся

Смеялся солнцу

На медном щите,

Лунному блику

На клинке серебристом,

Голосу сердца

И собственной смерти,

Что надвигалась вдали.

Друальт Смеющийся

Смехом насмешки попрал.

Эдди Смеющаяся.

Вот бы Мэрил рассказать!

Мэрил… Внезапно меня охватила уверенность, что произошло нечто ужасное – сон настал или того хуже. Я вскинула подзорную трубу.

Никаких серых вымпелов. Я шумно выдохнула.

Интересно, а может ли эта труба проникнуть сквозь стены замка, чтобы я увидела Мэрил? Но наши с сестрой комнаты выходили на восток. Я повернула третье кольцо и обнаружила, что подглядываю в комнатку слуг. Подзорная труба позволяла видеть сквозь камень и дерево! Я снова повернула кольцо и попала в коридор. На поиски Мэрил ушло несколько минут, но они увенчались успехом. Она, в ночной рубашке, сидела в синем кресле, на коленях у нее стоял поднос с едой. Выглядела она не хуже, чем при расставании.

Белла подалась вперед в красном кресле – наверное, уговаривает ее поесть. Вот бы еще волшебную трубу для ушей, и еще одну, для разговоров! Слушающую трубу и говорящую трубу.

Так, трубу пока уберем. Установив местонахождение замка, я поняла, как далеко забралась и где нахожусь. Два семимильных шага на север и два на запад. Меня принесло на Бамаррские равнины, и у ног моих плескалась та же река Байн, что питала ров вокруг замка.

Здесь река была уже и ленивее. На противоположном берегу паслись пять коров. Вниз по течению ива полоскала в воде свои ветви. Я вынула из мешка карты, подаренные Рисом. На берегах Байна имелись деревни. Можно найти ближайшую и провести ночь в гостинице. Туда огры не сунутся.

И потерять остаток дня? Нельзя. Кроме того – я оглядела себя, – меня не пустят в приличную гостиницу. Платье грязное и заляпанное, обтрепанный подол разодран до колена.

Гостиница отпадала, но, прежде чем рисковать собой в Мьюлийском лесу, надо поесть. Я снова порылась в мешке и вытащила волшебную скатерть.

Обращаясь к скатерти, я чувствовала себя глупо.

– Добрая скатерть, накрой на стол, пожалуйста.

Ткань встряхнулась, расправилась, и появилась еда. Как раз достаточно для меня, в отличие от бессмысленного изобилия, продемонстрированного скатертью в прошлый раз. Холодный суп из сладкого горошка, жареный морской лещ, а на десерт тутовый пудинг. Моя любимая еда.

Стоило мне взяться за суповую ложку, как ткань, свисавшая сбоку несуществующего стола, подтолкнула меня под коленки! Я невольно шагнула назад и оказалась в сидячем положении. Стула я не видела, но чувствовала себя так, словно сижу на тонкой подушке, положенной на деревянное сиденье. Опустив руку, я нащупала невидимый край подушки, а под ней дерево… или мне так показалось. Однако фактура дерева ощущалась совершенно ясно, и я подумала, как бы не занозиться, ведь невидимую занозу вытащить невозможно.

Голод напомнил о себе. Я позабыла про стул и принялась за еду. Подъела все до крошки и произнесла совершенно искренне:

– Добрая скатерть, благодарю тебя за прекрасную трапезу.

Скатерть сложилась и на миг зависла в воздухе. Я поймала ее и вернула в мешок.

Солнце стояло низко над горизонтом. Снова надев сапоги, я подхватила мешок и направила подзорную трубу на юг, в сторону леса. Огра одолела, значит и призрака смогу. Я шагнула вперед.

Освоившись с управлением сапогами, я уже не так боялась. Оказалось, наилучший результат получается, когда сапоги притормаживают.

Четвертый шаг едва не занес меня в озеро – еле увернулась. Но, избежав крушения, я начала наслаждаться процессом. Восхитительно было проноситься над землей, наблюдая, как равнины перерастают в холмы и снова спадают до равнин. С минуту сапоги мчали меня над дорогой. Мимо пронеслась вереница крытых повозок. Пролетая, я заметила перепуганное лицо головного возницы.

На середине шестнадцатого шага вокруг замелькал Мьюлийский лес. О нет! Мне в жизни не уклониться от всех этих деревьев! Я же насмерть расшибусь!