Две принцессы Бамарры - Гейл Карсон Ливайн

Видимо, глаза у меня вылезли на лоб, потому что Рис рассмеялся.

– Это настоящая еда? Ее можно есть?

– Попробуйте. Все очень вкусно. – Он протянул мне вилку. – Только осторожно. Знавал я человека, который так объелся, что неделю проболел.

Серебряная вилка оказалась тяжелее наших лучших приборов. Выбор мой пал на большой кусок черничного пирога, мое любимое блюдо.

– Ммм. Восхитительно. – Я положила вилку.

– Еще чего-нибудь?

Я помотала головой.

Рис произнес:

– Добрая скатерть, благодарю тебя за прекрасную трапезу.

Еда и посуда поднялись над столом. Только пристальное наблюдение позволило мне заметить, как стремительно они сжались – казалось, мгновенно исчезли из поля зрения.

– Все уменьшилось! – Я помахала рукой в воздухе над скатертью. Воздух как воздух. – Выходит, в воздухе полно жаркого и пирогов, но они такие крошечные, что их не видно?

Скатерть сложилась, и Рис протянул ее мне.

– Не думаю, – рассмеялся он в ответ на мои слова. – Но кто знает?

Я тоже рассмеялась, удивившись неосведомленности чародея.

– Слова надо произносить точно так, как это делал я: «Добрая скатерть, накрой на стол, пожалуйста», – и…

Скатерть вырвалась у меня из рук.

Рис торопливо добавил:

– А затем: «Добрая скатерть, благодарю тебя за прекрасную трапезу».

Ткань на миг зависла в воздухе и начала падать, но я поймала ее.

– Помните: добавишь слово или пропустишь – ничего не произойдет.

Я повторила слова, хотя действенность колдовства в моих устах вызывала сомнения. Однако получилось. Чудесный дар! В походе у меня будет еда – если я сама первая не стану едой.

Но так думать нельзя, это всем известно. Скатерть меня накормит, а плащ защитит.

– Спасибо. Ваши дары великолепны.

– А это… – Рис снова полез в сверток, хотя с виду тот совсем опустел. – Вот. – Он протянул мне пачку пергаментов.

Положив стопку на колени, я сняла верхний лист и поднесла к свету.

– Это же карта Эскернских гор!

Обозначения были тонкие и мелкие, но четкие, если смотреть пристально. Склоны были усыпаны огрскими стойбищами. У меня захватило дух. Их так много! А грифоньи гнезда накрывали вершины, словно шапками. Не каждую, но многие. В Эскернах волшебный плащ очень пригодится.

– Карты не волшебные, – сказал Рис. – Их рисовали ученики-чародеи.

Я отложила карту Эскернских гор и взяла следующую.

– Некоторые карты древнее других, – продолжал он, – и старые могут оказаться не совсем точными. Чудовища перемещаются. Плодятся новые.

Следующей оказалась карта Бамаррского замка и прилегающих земель. Тут были фермы, озеро Ориник, пещера рядом с ним и сосновый лес. Вдоль юго-восточной опушки леса вилось слово «призраки». Однако призрачное дитя явилось на западе, значит они распространились туда уже после изготовления карты.

Еще одна карта изображала Килкетские горы. Всего пергаментов оказалось семь, и остальные были: Мьюлийский лес; западная пустыня, где обитали драконы; океанское побережье и замок королевы эльфов; цитадель чародеев и равнины вокруг нее, что в юго-западной части Бамарры, между пустыней и Мьюлийским лесом.

– А есть карта горы Зириат и как до нее добраться?

Лучше бы отправиться прямо к фейри, если можно.

– Мы не знаем, где находится эта гора. Для нас она тоже невидима. Время от времени кое-кто из фейри навещает старейшин, но мне неизвестно, почему они прилетают и о чем говорят. – Он помолчал. – Очень хотелось бы увидеть фейри.

– Мне тоже.

Мы улыбнулись друг другу. Грустными улыбками.

Если я погибну, то никогда больше его не увижу.

Но я не собиралась умирать.

– Да ну их, этих фейри. – Я постучала пальцами по картам. – Это самые лучшие подарки.

– Будь они еще и абсолютно надежными… Как бы я хотел… – Он с несчастным видом пожал плечами.

Не годится заканчивать слезами.

– Я обязательно найду лекарство и вернусь домой толстая-претолстая благодаря вашей чудесной скатерти. – Встав на цыпочки, я поцеловала его в щеку. – Спасибо вам. – И вспыхнула от собственной дерзости.

Он сначала опешил, а потом сделался серьезным и склонился в глубоком поклоне.