Проклятый. Hexed - Кевин Хирн

Койот опоздал всего на пять минут.

Шины «Форд Эскейп Гибрид» громко завизжали, когда он вывернул из-за угла. Койот резко затормозил перед моим домом, и до меня долетел запах жженой резины. Койот выскочил из кабины и рассмеялся.

– Отличная штука для горячей прогулки, мистер Друид, да, сэр?! – И он пару раз стукнул по капоту, чтобы показать свой энтузиазм.

– Ты и в самом деле так думаешь? А я полагал, что для быстрой езды больше подходит спортивный автомобиль.

– Когда я сказал «горячей», то имел в виду «только что украденный». Угонять машины почти так же весело, как пару столетий назад было воровать лошадей. Ты готов?

– Да. – Я показал ему лук, колчан со стрелами был пристегнут у меня за спиной.

Оберон устроился дома на диване, где ему предстояло посмотреть «Пролетая над гнездом кукушки» по видео. Я обещал купить ему аудиокнигу, чтобы он получил возможность насладиться мысленным путешествием Вождя Бромдена.

– А ты сам не забыл прихватить лук? – спросил я.

– Ясное дело, не забыл. И еще я купил себе водяной пистолет и зарядил его святой водой.

– Тогда ладно. Ты не против, если поведу я?

Койот рассмеялся.

– Конечно, мистер Друид. Это твое родео. Мне ужасно интересно, где ты намерен добыть освященные стрелы.

– Стрелы здесь, – сказал я, указав большим пальцем на колчан у себя за спиной. – Просто пока они не освящены.

Койот снова рассмеялся.

– И ты просто собираешься опустить их в святую воду?

– Может быть. – Я усмехнулся, чтобы скрыть раздражение. – А может быть, и нет. Подожди, сам все увидишь.

Бульвар Апачей был не таким ужасным, как Мос-Айсли. После того как начала работать узкоколейная железная дорога, застройщики стали инвестировать сюда деньги и внесли свой вклад в деградацию городов. Но здесь все еще оставались ряды стоянок трейлеров и дешевых оштукатуренных домиков, где можно было жить. Грунтовые дороги, груды старых матрасов, ржавые детали автомобилей – классические признаки нищеты, раздоров и духовных пустошей.

Сразу после десяти утра все подсевшие на мет наркоманы спали, и для Марии здесь не было работы. Люди, шагавшие по бульвару Апачей, знали, куда они направляются; у них еще оставались остатки надежды на лучший исход. Тем не менее я заметил небольшую группу, столпившуюся вокруг женщины в темно-синем платье и с белой лентой в волосах, стоявшей между Мартин-Лейн и Ривер-Драйв. Несколько бродячих собак и кошек терлось о ее ноги, словно они стали домашними.

Чтобы убедиться, что я смотрю на истинное явление Девы Марии, я активировал амулет на своем ожерелье, который называл «очки фейри». Это заклинание позволяло мне увидеть, что происходит в магическом и сверхъестественных спектрах – есть ли там нечто, кроме обычного набора протеинов, минералов и воды.

– Ой! – Я зажмурил глаза и сразу выключил очки, слегка дернув рулем «Форда».

– Что-то не так, мистер Друид? – спросил Койот.

Я заморгал, перед глазами замелькали пятна.

– Это определенно Дева. Яркий белый свет.

Я свернул в первый же переулок и остановил «Форд» около стоянки обветшалых трейлеров, засыпанной гравием и битым стеклом. На парковке ничего не росло – если не считать мучений и отчаяния, – люди жили здесь, отрезанные от природы, окончательно разорвав все связи с ней.

Мы с Койотом вышли из машины, и я захватил из багажника колчан со стрелами. Когда мы подходили, Мария благословляла крупного латиноамериканца, одетого как крутой парень – местный гангстер. Синяя бандана, темные очки, хотя тучи полностью затянули небо, серая фланелевая рубашка застегнута только на верхнюю пуговицу, выставив на всеобщее обозрение надетую под ней белую футболку. Из-под темных очков по щекам струились слезы.

– Прошу прощения, мадам, но не могли бы вы благословить для нас эти стрелы, – сказал я. – Нам предстоит сразиться с демоном.

Мария улыбнулась и тихо и ласково рассмеялась.

– Дитя, – сказала она, Мария всегда так меня называла, хотя я был старше, чем она, – я пришла сюда совсем с другими намерениями.

– Вдова Макдонаг хотела, чтобы я вам передал: она вас любит, – сказал я.

– О, Кейти. – Улыбка Девы стала еще светлее. – Она молится мне ежедневно. А недавно попросила меня уберечь тебя от опасности. Так что ты не должен пострадать, мистер О’Салливан. И передай ей мою любовь. У нее красивая душа.

– Да, так и есть.

– Давай я посмотрю на твои стрелы.

Стараясь не повредить оперение, я осторожно вытащил стрелы и протянул колчан Койоту. Затем вручил стрелы Деве так, чтобы наконечники смотрели на север, вправо от нее.

Она закрыла глаза, осторожно прикоснулась к наконечникам и произнесла несколько строк на латыни: O salutaris Hostia quae coeli pandis ostium. Bella premun thostilia; da robur, fer auxilium. Форма, выбранная ею для благословения, оказалась для меня неожиданной. Я рассчитывал на классическое построение, но, немного поразмыслив, понял, что все правильно: О жертва искупления, врата небес открывшая; теснят нас силы вражие, дай помощь нам и мужество. Она касалась стрел еще секунд десять после того, как произнесла последние слова. Не сомневаюсь, если бы я осмелился использовать очки фейри, то увидел бы весьма необычную магию, которую Дева Мария соткала вокруг стрел, – за долю секунды до того, как ее свет выжег бы мне глаза.

Закончив, Дева открыла глаза, и ее напряженные плечи расслабились. Она милостиво улыбнулась, перевела взгляд на Койота, и ее улыбка стала еще шире.

– Последний друид и один из Первых людей из коренных американцев объединились, чтобы сражаться с падшим ангелом из Пятого круга.

Я улыбался Марии до тех пор, пока не понял смысл ее последних слов. В этот момент я уже не знал, смогу ли еще раз улыбнуться.

– Падший ангел? Один из первоначальных?

Она кивнула.

– Да. Теперь он стал испорченным и черным, свет небес давно для него погас.

– Ну ничего себе, мистер Друид. Похоже, нам потребуется серьезное лекарство, – сказал Койот.

Он не шутил. Падшие ангелы – это вам не обычные демоны. Я не уверен, что Холодный Огонь сработает против такого существа, ведь оно проклято на вечные мучения в аду, а не просто на то, чтобы там находиться.

– И Пятый круг, – сказал я, – если я правильно помню Данте, там наказывают гневливых и угрюмых.