Алекс Верус. Бегство - Бенедикт Джэка

– Не верьте всему, что вам говорят, Меридит.

– Но маги утверждают…

Я перебил ее, стараясь говорить мягко и убедительно:

– Совет не любит раскрывать свои секреты, Меридит. Может, вы просто попались на крючок, приняв желаемое за действительное. И, повторяю, не стоит верить людской молве.

– Но вы же совершили все это… в Британском музее?

Я ничего не ответил. Меридит понурилась.

– Меридит, послушайте, – произнес я спокойным тоном. – Я – прорицатель. Я вижу будущее. Я не ввязываюсь в драку, если могу ее избежать. Если вам нужен телохранитель, обратитесь по другому адресу.

Меридит сложила руки на коленях.

– Но мне некуда идти, – прошептала она. – Мне никто не поможет без…

Осекшись, она принялась сверлить взглядом деревянный кухонный пол – маленькая, хрупкая и уязвимая.

Неожиданно меня захлестнула волна сочувствия к Меридит, и мне захотелось спасти ее от беды и защитить. Я поборол это желание: в настоящий момент я не доверял своим чувствам.

– Значит, вам нужна моя помощь, – уточнил я.

Не поднимая взгляда, Меридит кивнула.

Проклятие! Самым разумным было бы сказать Меридит, что я очень сожалею, но не собираюсь решать чужие проблемы, а затем выставить непрошеную гостью вон.

К тому же мне не хотелось конфликтовать с черными магами. Вдобавок я не знал, насколько можно доверять Меридит и каковы ее истинные намерения. И меня по-прежнему не покидало ощущение, что она о чем-то умалчивает.

Но я практически не сомневался в том, что Меридит говорила правду, когда упомянула о том, как ей страшно.

Конструкция – та еще тварь! Если бы я не вмешался вовремя, она бы убила Меридит. И, положа руку на сердце, могу сказать одно: я терпеть не могу отказывать тем, кто обратился ко мне с жизненно важной просьбой.

Я не бескорыстен, однако прекрасно понимаю, как ощущает себя затравленный и отчаявшийся человек.

А еще я видел лица тех людей, которые принимали решение остаться в сторонке и отказывались протянуть кому-либо руку помощи.

Вот как они себя ведут: сначала отводят взгляд, а потом дают тебе от ворот поворот. Я это ненавижу. Честно.

Именно поэтому я не смог выставить Меридит за порог.

– Хорошо, – произнес я через минуту.

Меридит вскинула голову, и в ее глазах вспыхнула надежда, но я предостерегающе поднял руку.

– У меня есть два условия. Первое. Я не буду воевать за вас. Сделаю то, что смогу, но постараюсь избегать любых неприятностей. Второе. Вы должны рассказать мне правду, не упуская ни малейшей детали. Если выяснится, что вы что-то утаили, вы покинете мой дом. Вам ясно?

Меридит с жаром кивнула:

– Да! Спасибо. Алекс! Если я могу что-нибудь…

Ее карие глаза действительно приводили в смятение.

– Окажите мне услугу, Меридит. Свяжитесь с Белфасом. Мне нужно с ним побеседовать. Надо узнать, что взбаламутило этих черных магов.

– Я попробую до него дозвониться. Кстати, у него есть офис в Сити.

Я побарабанил пальцами по столу.

– Тогда договоритесь о встрече – чем раньше, тем лучше. – Я посмотрел на часы: было почти десять. – А сейчас мне пора, Меридит. Я очень тороплюсь.

Меридит не очень обрадовало, что мы расстаемся, но я клятвенно заверил ее в том, что в ближайшие несколько часов ей ничто не угрожает, и она неохотно согласилась подождать меня в одиночестве.

На то, чтобы ее успокоить и объяснить, что делать, ушло больше времени, чем я предполагал, – и в результате я понял, что могу опоздать.

«В Хэмпстед-Хит своим ходом я теперь не доберусь», – подумал я.

Я вышел на балкон и полез наверх по пожарной лестнице. Кэмден уже проснулся, и по улицам сновали пешеходы.

Перепрыгнув на крышу соседнего здания, я быстро пересек ее и перебрался на следующую. Вскоре я оказался спрятан среди печных труб и воздуховодов многоквартирного жилого дома в конце квартала. Этой крышей я пользуюсь, когда не хочу, чтобы меня видели, или когда меня захлестывает сильнейший приступ паранойи (и то, и другое происходит значительно чаще, чем должно было бы).

Я вытащил из кармана хрустальный жезл – фокальный объект – и соткал им магическую нить, нашептывая:

– Звездный Ветерок, путник, наблюдатель, слушатель, царица облаков и неба, я взываю к…

Мне в глаза попала прядь моих же волос, и я, умолкнув, со вздохом обернулся:

– Ты здесь, да?

Звездный Ветерок невидима взору обычного человека. Однако она не прячется: дело в том, что она целиком и полностью состоит из эфира. Но я увидел ее своим магическим зрением, что, конечно же, мне помогло.

Сейчас Ветерок предстала передо мной в облике крошечной женщины, словно нарисованной в воздухе размытыми мерцающими бело-голубыми линиями.

Звездный Ветерок постоянно меняет свою внешность, но есть в ее личике нечто такое, что всегда остается неизменным, нечто, неподвластное возрасту. Она – воздушная первозданная, она бессмертная и вечная, стремительная, как ветер, и могучая, будто солнце.

Но она обладает памятью золотой рыбки. Похоже, ее умишко имеет предельный объем, и там нет места для новой информации. Иногда мне кажется, что ее бессмертие и рассеянность связаны между собой: она никогда не стареет, потому что является вечным ребенком.

Зато Звездный Ветерок уже спасла мою жизнь, по крайней мере единожды, и я ее очень люблю, хотя никогда не говорил ей об этом.

Итак, Звездный Ветерок приняла облик крохотной женщины в пышном платье. Ее волосы развевались и ниспадали до самых лодыжек.

Она закружилась вокруг меня сжимающимся штопором.

– Где ты пропадал, Алекс?

– Я сражался с чудовищами и убийцами и пытался убедить кое-кого не делать ничего лишнего. Но если я тебе все объясню, ты сразу забудешь мою историю, да?

– Забуду что? – легкомысленно пролепетала Звездный Ветерок.

– Не бери в голову! Можешь доставить меня к логову Арахны?

Ветерок замерла, зависнув вверх ногами, и посмотрела мне в глаза.

– А где подарок?

– Держи!

И я выудил из кармана украшение: серебряную брошь в виде стилизованного дельфина. У меня дома в ящике письменного стола хранится целая куча таких безделушек.

– Я просто…

– Ого!

Выхватив дельфина, Звездный Ветерок затанцевала в воздухе, весело подкидывая брошь.

– Звездный Ветерок! – крикнул я.

Остановившись, первозданная уставилась на меня сверху вниз, уже с высоты двадцати футов.