Алекс Верус. Бегство - Бенедикт Джэка

– К чему ты ведешь?

– Ходят слухи, что какой-то маг – а может быть, и не один, – вернулся к исследованиям трансцендентников. Я теряюсь в догадках, кто за этим стоит, – пробормотала Арахна и мигнула всеми четырьмя парами глаз. – Мне надо быть настороже, Алекс. Полагаю, некоторое время нам с тобой лучше не встречаться. Я хочу затаиться.

Я шумно вздохнул. Арахна прожила сотни лет благодаря своей осмотрительности и мудрости и никогда не меняла своих привычек.

При появлении опасности Арахна исчезает. Я не представляю, где она прячется, но, подозреваю, ответ нужно искать в подземной сети тоннелей.

– Ладно, если будут новости, я тебе сообщу.

– Со мной можно будет связаться еще в течение двух-трех дней, – прошелестела Арахна. – Имей это в виду, Алекс.

Ее конечности поднялись и опустились, и я решил, что так она выразила пожатие плечами.

Покидая логово Арахны, я гадал, как часто ей приходилось поступать подобным образом за свою многовековую жизнь и все ли у нее получалось. Мне никогда не доводилось слышать о семействе разумных гигантских пауков, владеющих и силой, и навыками шитья. Но магические существа, состоящие из плоти и крови, – редкость в наши дни. Вот первозданные – другое дело!

Порой у меня возникала мысль, не является ли Арахна единственной и неповторимой… но, с другой стороны, откуда она появилась? Есть ли у нее сородичи? Или в прошлом она имела иной, возможно, менее пугающий облик?

Я проследил, как черный ком земли с глухим гулом встал на место, а корни переплелись, запирая дверь, и подумал, что в гости к Арахне уже не попадешь. По крайней мере, в ближайшее время.

Меня это огорчило: в Лондоне мало по-настоящему укромных уголков, и в моем коротком списке пещера Арахны занимала одну из верхних строчек.

Лона стояла неподалеку. Я начал карабкаться вверх, выбираясь из оврага, Лона последовала за мной. Свечение серебристого тумана вокруг нее поугасло.

– Что ты собиралась сказать?

На голубом небе сияло солнце, свежий восточный ветер гнал по небу белые облачка.

Стоял сентябрь, и в воздухе чувствовалась прохлада, но в парке гуляло много народа.

Туристы и лондонцы были одеты в пальто и (по-моему, не совсем по сезону) в лыжные куртки.

– Когда? – удивилась Лона.

– Ты ведь собиралась сказать, что тебе незачем учиться контролировать свою силу, – пояснил я. – Что с тобой стряслось? Ты вроде мечтала овладеть своим даром, хоть он и является проклятием.

Лона ничего не ответила. Она просто шагала рядом со мной, поправляя рукава своей салатовой куртки. Ветер взъерошивал ее волосы.

Минуту спустя мы свернули на дорожку, ведущую на юго-восток, и продолжили наш путь.

– А может, существует другой способ, – пробормотала Лона, не поднимая взгляда.

– Например?

Лона вздохнула:

– Алекс, я начала учиться магии несколько месяцев назад. И мне тошно. Прошло полгода, а я до сих пор не могу провести тренировку без того, чтобы не совершить ошибку. У меня даже дурацкие лампочки вечно перегорают!

– Мы с самого начала понимали, что потребуется время, – заявил я. – Лона, маги тратят годы на то, чтобы научиться контролировать себя. И ты не одинока.

– Ага! Но они не убивают всех вокруг, когда делают промах, – возразила Лона. – Я-то в курсе своей проблемы, Алекс. У меня лампочки просто так не перегорают. Но я чувствую себя абсолютно беспомощной. Какая разница, если я буду убивать людей лишь иногда? Так ничуть не лучше!..

Тропинка устремлялась к холму, откуда открывался панорамный вид на окрестности. Взобравшись на вершину, мы огляделись по сторонам. Пожалуй, сейчас мы находились в наиболее живописной части Хэмпстед-Хит, где просторные лужайки полого спускаются вниз к роще и прудам на окраине парка.

Нам с Лоной было видно на многие мили вокруг. По зеленому простору бродили парочки, одиночки и шумные компании. Кое-где выгуливали собак. Надо сказать, что ландшафт на противоположной стороне от водоемов изменялся и становился еще более неровным. Огромный силуэт холма Хайгейт-Хилл четко вырисовывался на фоне неба, а за деревьями виднелись крыши домов и колокольня.

Воздух после ливня стал таким прозрачным, что могло показаться, будто до Хайгейт-Хилл буквально рукой подать, но, конечно, это была иллюзия.

Вдалеке простирались восточные районы Лондона, омытые дождем, как и весь город.

Мы с Лоной спустились с холма, свернули с тропинки и пересекли лужайку. Я уже различал впереди автостраду и слышал гул автомобилей.

– И как ты собираешься поступить? – спросил я. – Сдаться?

Целую минуту Лона не проронила ни слова.

– А может, есть другой способ? – спросила она. – Не такой утомительный и бессмысленный? Как считаешь, Алекс? Ведь я пробуксовываю.

Я резко повернулся к ней:

– Ты хочешь…

Что-то мелькнуло перед моим мысленным взором, и я сбавил шаг. Неужто меня посетило пророческое видение? Да еще такое страшноватое!

Пророчество требует строгой умственной дисциплины, и практически любой предсказатель, которому приходится много времени проводить во враждебной обстановке, по необходимости осваивает это искусство. Прорицатели обладают способностью заглядывать в будущее, но мы, грубо говоря, можем обозревать только одно событие. Поэтому мы учимся распознавать контуры самых важных событий, воздействующих лично на нас – вроде внезапных перемен или опасностей, после чего приучаем свой разум постоянно в подсознании краем глаза присматривать за непосредственным будущим. Процесс подобен периферийному зрению: подробности не видны, но если что-то должно произойти, это чувствуется в достаточной степени, чтобы повернуть голову и присмотреться внимательнее.

Итак, я просканировал будущее.

Кто-то собирался выстрелить мне в череп – причем ровно через восемь секунд.

А потом придет черед Лоны.

– Лона! – Я постарался говорить спокойно, хотя сердце бешено заколотилось, накачивая мой организм адреналином. – Сейчас в нас выстрелят! По моему сигналу отпрыгиваем направо и прячемся.

Лона заморгала.

– Подожди, что ты…

Где-то на вершине Хайгейт-Хилла прогремел выстрел, и ко мне со сверхзвуковой скоростью устремилась пуля.