Корона за холодное серебро - Алекс Маршалл

* * *

Канг Хо чуть смягчился, когда Чи Хён спросила его о семье. Сама она, пересекая темный лагерь, испытывала неожиданную тоску по дому. Что бы ни вышло из этой войны, пусть даже каждая битва будет заканчиваться таким вот хаосом, Хвабун останется в стороне, на окраинах Непорочных островов он будет защищен от зла. Эта мысль грела ее, пока они со вторым отцом взбирались на холм, где Чи Хён всего две ночи назад разговаривала с Феннеком и Хортрэпом. Но как только стражники добрались до вершины и отошли достаточно далеко, Канг Хо тут же на нее набросился.

– Ладно, Чи Хён, ты поразвлеклась, – сказал он, яростно пыхая чужой трубкой. – А теперь ответь, какого демона все это значит? Предполагалось, что на мое серебро ты наймешь достаточно людей, чтобы привлечь внимание пары имперских полков – но не всей же Багряной империи! А теперь это… это безумие – Азгаротийский полк спровоцирован на прямое боестолкновение! Твое счастье, что здесь был Хортрэп, без его помощи ты бы не справилась.

– Хортрэп не имеет к этому никакого отношения. – Чи Хён старалась говорить ровно и не жестикулировать больной рукой. – Мы все еще разбираемся, что произошло. Пока выглядит так, будто какая-то уловка имперцев им же самим вышла боком. Я приказала всем держаться подальше от поля, пока не рассеется дым. Битва была в разгаре, и вдруг – мертвая тишина. Солдаты потом рассказывали, что земля расступилась и поглотила весь гребаный полк. Никто из пленных азгаротийцев и мьюранцев не смог ничего объяснить. Впрочем, с ними еще не закончено: пока мы тут разговариваем, один из моих капитанов сейчас допрашивает азгаротийского полковника.

– Ты захватила полковника? – Отец, похоже, был взволнован, хоть и старался этого не показать. – Как тебе удалось?

– Он командовал, находясь в тылу. Прятался в фургоне на дальнем краю долины. Мои люди поехали грабить неприятельский лагерь, ну и сцапали голубчика.

– И тем не менее, – сказал Канг Хо, пытаясь вновь завестись, – твоя победа выглядит случайной. Подозреваю, ты потеряла гораздо больше, чем получила. Сколько у тебя погибло людей?

– Много, – тихо ответила Чи Хён. – Чересчур.

– Тебе повезло, дочь моя, очень-очень повезло, что я прибыл вовремя. А еще больше повезло с тем, что полк из Тао ведет моя давняя подруга Ждун. Она все еще считает, что мы можем договориться.

– Да неужели? – Чи Хён вгляделась в дымку, которая так и не ушла из долины. Интересно, уйдет ли она когда-нибудь, или придется посылать разведчиков, чтобы узнать скрытую там правду? – Что ж, полагаю, вы оба будете разочарованы. Боюсь, что планы изменились.

Это рассердило отца, и он несколько секунд мрачно взирал на Феннека, а тот пожал плечами и сказал:

– Ты всегда говорил, что она пошла в тебя.

– Чи Хён… – начал отец, но возле командирского шатра дважды долго протрубил рог, что означало прибытие посла.

Она отправила Феннека за новостями, и, когда он ушел, отец сделал еще одну попытку, смягчив тон:

– Послушай меня, дочь. Ты развлеклась, получила удовольствие, но реальность такова, что ты загнала себя в тупик. И если не хочешь получить к обеду войну, которую не удастся остановить, нужно действовать ловчее и… и… О нет, нет-нет, Чи Хён, ты же не такая дура!

Очевидно, ей не удалось скрыть восторг.

– Уже слишком поздно, папа. За роль, которую ты предложил, я тебе благодарна, но теперь выбираю другую, получше.

– Чи Хён, я ни за что не отпустил бы тебя, если бы допускал такой риск, – проговорил отец, взглянув на ее отсутствующие пальцы. – Это уже не игра, это…

Она врезала ему в челюсть раньше, чем осознала, что творит. И похоже, не сила удара, а изумление заставило его отшатнуться. Чи Хён схватила его и прорычала, почти уткнувшись носом ему в лицо:

– Вы с Феннеком любите это слово, но не было игры! Никогда! Адские демоны! Здесь погибли люди, много людей. Кого-то из них я знала, а кого-то – нет, но из вашей затеи ничего бы не вышло, если бы сотни, тысячи людей не легли в могилу. Я убиваю врагов, я теряю друзей, а ты читаешь мне лекции про игры? Пошел ты, Канг Хо! Пошел к хренам собачьим!

Он вроде бы смутился. Кивнул. Присев, чтобы подобрать оброненную трубку, тихо произнес:

– Пожалуйста, не гони меня. Я по-прежнему твой друг, но я также один из твоих отцов. Называй меня любыми словами, но пусть среди них останется слово «папа».

– Грхм! – Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, а когда снова открыла, взмахом руки запретила встревоженным стражникам приближаться. – Ладно, папа. Но давай будем реалистами. Мы знаем, каковы были ставки. А теперь я их повышаю. Намного.

– Выслушай меня, умоляю, – произнес он тем просительным тоном, который всегда пробирал ее первого отца до печенок. – Позволь договориться с империей о перемирии. Ты же сама сказала, что это не игра. Помнишь, мой план предполагал гораздо меньше риска для всех. Я не желал смертей, не желал горя. Я смогу вернуть благосклонность империи, если мы будем действовать быстро, если предложим свою версию случившегося, убедим королеву, что Пятнадцатый полк совершил неспровоцированную агрессию. Мы все еще можем взять Линкенштерн, а это означает, что у тебя есть возможность сделать великое и доброе дело.

– Мы оба знаем, что у меня не осталось выбора, – возразила Чи Хён, надеясь, что его разум возобладает над эмоциями. – Даже если империя решит закрыть глаза на это и прочие мои преступления против Короны, я должна заботиться о собственном доме. Если вдруг уступлю и скажу войскам, что мы объединяемся с имперцами, после того как целый год дрались с ними ради дерьмового приграничного городишка, то половина уйдет. Лучшая половина.

– Они наемники, Чи Хён, а наемники делают то, за что им платят, – снисходительно улыбнулся отец. – Не подменяй понятий. Ты хочешь напасть на империю, потому что молода, честолюбива и достаточно наивна, чтобы верить в победу. Ничего больше.

– Есть кое-что еще! – яростно возразила Чи Хён. – Багряная империя – чума Звезды, и я…

– О бог морей!

– Так и есть, и ты это знаешь! После гражданской войны Черная Папесса исподволь заправляет всем, и к чему это, по-твоему, приведет? Ее миссионеры расползаются по Лучам Звезды, и как только империя оправится от внутренних распрей – не будет силы в мире, которая остановит святош. Они научились выигрывать войны без боя, папа. Наберут достаточно обращенных – и вся Звезда склонится перед Диадемой… Это, может быть, последний шанс остановить Цепь!

– Сказано с пылом истово верующей, – покачал головой Канг Хо. – Джун Хван никогда не простит, что я пел тебе эти старые песни.

– Послушай меня, папа, в кои-то веки! Сделай я все по-твоему, мы получили бы Линкенштерн, вольное государство, бастион свободы… Но сколько пройдет времени, прежде чем Диадема и все непорочновские обращенные решат, что мы – еще одно Затонувшее королевство, нуждающееся в духовном очищении? Если уйдем сейчас, когда война трудна, но победа возможна, у нас не будет другого шанса – никогда!