Песнь крови - Энтони Райан

Его разбудили голоса. Говорили тихо, но напряженно.

– …Опасность для всех нас! – горячо шептал мужской голос.

– Не более, чем я, – ответил знакомый голос.

– Ты такой же беглец, как и мы, брат. А он – член ордена, который убивает таких, как мы.

– Этот человек – под моей защитой. Ему не причинят вреда.

– О том, чтобы причинить ему вред, речи не идет. Есть и другие способы. Мы можем оставить его спящим…

– Уже поздно, – ответил Ваэлин, открыв глаза.

Он лежал на ложе из мехов в просторной и пустой комнате. Стены и потолок были богато расписаны потускневшими изображениями животных и странных морских существ, имен которых Ваэлин не знал. Пол был выложен изысканной мозаикой, изображающей грушевое дерево, отягощенное плодами и окруженное непонятными знаками и замысловатыми спиралевидными узорами. Норта стоял у дверей, а рядом с ним – сухощавый мужчина с седеющими волосами и настороженным взглядом.

– Брат! – улыбнулся Норта. – Как ты себя чувствуешь?

Ваэлин ощупал свой бок, ожидая болезненных ощущений, однако боли не было. Откинув меха, он обнаружил, что синяка, который он ожидал увидеть, нет и в помине, и кожа гладкая, без следов ушиба.

– Похоже, нормально. Я думал, этот зверь мне как минимум ребро сломал.

– Ребром не обошлось, – сказал сухощавый. – Плетельщику пришлось провести над вами полночи. Снежинку контролировать не так-то просто, даже Селле.

– Снежинку?

– Это кошка, – пояснил Норта. – Боевая кошка, оставленная Ледяной ордой. Похоже, кое-кто из них неразумно забрел в лонакские земли после того, как владыка башни отправил их восвояси. Селла нашла ее, когда она была еще котенком. Похоже, она и теперь еще не совсем взрослая.

– Однако она выросла достаточно крупной и свирепой, чтобы обеспечивать нам безопасность, – сказал сухощавый, холодно взглянув на Ваэлина. – Пока не явились вы.

– Это Харлик, – сказал Норта. – Он тебя боится. Как и большинство из них.

– Из них?

– Их тех, кто здесь живет. Это довольно странная компания.

Он отошел в угол, где были аккуратно сложены одежда и оружие Ваэлина, и бросил ему рубаху.

– Одевайся, я покажу тебе разрушенный город.

Снаружи ярко светило стоящее в зените солнце. Оно согрело воздух и разогнало тени из развалин. Они вышли из того, что некогда представляло собой какое-то общественное здание. Судя по его размерам и нагромождению символов на балке над входом, здесь находилось какое-то важное учреждение.

– Харлик думает, тут была библиотека, – сказал Норта. – Кому и знать, как не ему: он был важной персоной в Большой библиотеке в Варинсхолде. Но куда делись все книги? – Он пожал плечами.

– Обратились в пыль за прошедшие века, скорее всего, – сказал Ваэлин. Оглядевшись, он был ошеломлен впечатлением загубленной красоты. Изящество зданий, бросающееся в глаза в каждой линии и орнаменте, было искажено и нарушено во время разрушения города. Глаз выхватывал следы на каменной кладке и разбитых статуях: не трещины, оставленные временем, но шрамы, вырубленные в камне. Бросалось в глаза, что повсюду самые высокие здания попадали в разных направлениях, как будто их обрушили нарочно. В этих разрушениях чувствовалось насилие, говорящее о чем-то большем, чем лишения миновавших лет и суровость стихий.

– На город напали, – пробормотал он. – Его разрушили много веков тому назад.

– Вот и Селла говорит то же самое.

Лицо Норты слегка омрачилось.

– Ей иногда снятся сны. Дурные сны, о том, что здесь произошло.

Ваэлин обернулся к нему, ища на его лице следы неправильности. Норта, несомненно, изменился: усталость, от которой у него потускнели глаза после месяцев, проведенных в Мартише, ушла, сменившись чем-то иным, что Ваэлин узнал не сразу. «Он счастлив».

– Брат, – сказал он, – мне надо знать. Прикасалась ли она к тебе?

Лицо Норты сделалось одновременно насмешливым и настороженным.

– Отец мне как-то раз сказал, что есть вещи, которые благородному человеку обсуждать не к лицу.

Ваэлин не сразу решил, завидует он или злится оттого, что Норта так легко отрекся от своих обетов. И сам удивился, обнаружив, что не завидует и не злится.

– Я имел в виду…

Послышался стремительный скрежет когтей по камню. Ваэлину стоило немалого труда сдержать тревогу, когда боевая кошка Снежинка ринулась к ним, перемахнув через поваленную колонну, и едва не свалила Норту с ног, ткнувшись в него своей громадной башкой и громко замурлыкав.

– Привет, зверюга страшная, – поздоровался Норта. Он почесал зверюгу за ухом, как будто котенка погладил. Ваэлин невольно подался назад. По сравнению с мощью этого зверя даже Меченый выглядел хилым.

– Она тебя не обидит, – заверил Норта и стал чесать кошке подбородок. Она задрала голову. – Селла этого не допустит.

Норта повел Ваэлина сквозь развалины к группе зданий, которые выглядели менее разрушенными, чем остальные. Там были люди, человек тридцать всех возрастов, среди них носилось несколько детей. Большинство взрослых смотрели на Ваэлина со смешанным страхом и подозрительностью, некоторые – с неприкрытой враждебностью. Как ни странно, Снежинки никто из них не боялся, двое детей даже подбежали, чтобы ее погладить.

– Почему ты не забрал у него меч? – осведомился у Норты высокий чернобородый мужчина. Он сжимал в руке тяжелую дубинку с железным наконечником, а за ногами у него пряталась маленькая девочка, которая выглядывала оттуда расширенными от страха и любопытства глазами.