Песнь крови - Энтони Райан

Ваэлин отстегнул со спины меч, положил его перед собой и тоже вскинул руки. Лонак снова крякнул, подошел к лошадке, стащил с ее спины связанного мальчишку и бесцеремонно швырнул его на землю рядом с костром.

– Это твое, – сказал он Ваэлину. Говорил он с густым акцентом, однако вполне понятно.

Ваэлин взглянул на мальчишку. Рот у того был крепко завязан кожаным ремнем, глаза мутные от изнеможения.

– Он мне не нужен, – сказал он лонаку.

Верзила некоторое время молча смотрел на него, потом сел к костру напротив Ваэлина и протянул руки к огню.

– В моем народе, когда человек приходит к твоему костру с миром, есть обычай предложить ему мяса и чего-нибудь, чтобы утолить жажду.

Ваэлин потянулся к вьюкам, достал вяленой говядины и мех с водой и бросил их через костер лонаку. Тот достал из сапога маленький ножик, отрезал полоску говядины, быстро прожевал и проглотил. Однако, отхлебнув из меха, он скривился и сплюнул на землю.

– А где вино, которое так любите вы, мерим-гер? – осведомился он.

– Я вина почти не пью.

Ваэлин снова посмотрел на мальчишку.

– А ему ты поесть не дашь?

– Когда ему есть – это твое дело. Он теперь твой.

– Потому что я его одолел?

– Раз ты одолел человека и не снизошел до того, чтобы его убить, он твой.

– А если я его не возьму?

– Будет лежать тут, пока не умрет от голода или пока звери не явятся за ним.

– Я могу просто разрезать его путы и отпустить его на свободу.

Лонак разразился хриплым, лающим хохотом.

– Для него свободы больше нет. Он «варниш», побежденный, уничтоженный, для моего народа он стоит не больше собачьего дерьма.

Взгляд мужчины был теперь устремлен на мальчишку – свирепый, неумолимый взгляд.

– Достойное наказание тому, кто ослушался Ее слова, кто позволил своей неуместной гордыне затмить повиновение. Разрежь его путы, и он будет бродить здесь, без оружия, без друзей. Мой народ станет чураться его, и ему не обрести убежища.

Он снова перевел взгляд на Ваэлина. То, как были стиснуты его зубы и поджаты губы, говорило о чем-то большем, нежели гнев, о каком-то чувстве, слишком остром, чтобы его скрыть. «Озабоченность. Он боится за мальчика».

– Если он мой, – сказал Ваэлин, – стало быть, я могу с ним поступать, как хочу?

Лонак на миг снова бросил взгляд на мальчишку. И кивнул.

– Тогда я отдаю его тебе. Как дар, в благодарность за то, что ты дозволил мне пересечь ваши земли.

Лицо лонака осталось бесстрастным, однако Ваэлин уловил в его взгляде облегчение.

– Вы, мерим-гер, мягкотелы, – насмешливо сказал он. – Слабы и трусливы. Лишь численность придает вам силу, а это не будет длиться вечно. Однажды мы сметем вас обратно в море, и волны покраснеют от вашей крови.

Он встал, подошел к мальчику и засапожным ножом разрезал его путы.

– Я принимаю твой дар, хоть он и ничего не стоит, раз тебе нечего больше предложить.

– Пожалуйста.

Оказавшись свободен от пут, мальчишка безвольно обмяк. Лонак вздернул его на ноги, мальчишка всхлипнул, когда мужчина привел его в чувство несколькими пощечинами и осыпал бранью на их родном языке. Придя в себя, мальчишка устремил взгляд на Ваэлина, и его лицо снова окрасилось все той же ненавистью и кровожадностью. Он ощетинился, напрягся, готовясь к новой атаке. Взрослый лонак отвесил ему мощную затрещину, так что из губы у мальчишки потекла кровь, потом грубо пихнул его к поджидающей лошадке, взгромоздил мальчишку ей на спину и сурово указал вниз. Мальчишка бросил на Ваэлина последний взгляд, исполненный неприкрытой враждебности, и умчался в темноту.

Лонак вернулся к костру, снова потянулся за вяленой говядиной и угрюмо принялся есть.

– Хороший отец готов многое вынести ради сына, – заметил Ваэлин.

Лонак сверкнул глазами, его взгляд вновь сделался враждебным.

– Не думай, будто я тебе чем-то обязан! Не думай, что ты купил себе проход через наши земли ценой жизни моего сына. Ты жив потому, что Она так пожелала.

– Она?

Лонак с отвращением тряхнул головой.

– Вы веками сражаетесь с нами и так мало о нас знаете! Она наша проводница и наша защитница. Она наша мудрость и наша душа. Она правит нами и служит нам.

Ваэлин припомнил свою встречу в видении с Нерсус-Силь-Нин тогда, в Мартише. Что она говорила про лонаков? «Мне следовало бы знать, что верховная жрица отыщет путь».

– Верховная жрица. Она возглавляет вас?

– Верховная жрица…

Лонак произнес это так, словно пробовал на вкус неведомое блюдо.

– Тоже имя, ничем не хуже прочих. Наши обычаи нелегко описать на вашем ублюдочном языке.

– Ты неплохо говоришь на моем ублюдочном языке. Где ты ему научился?

Лонак пожал плечами:

– Во время набегов мы берем пленных, хотя толку от них мало. Мужчины слишком слабы, чтобы работать в копях дольше одного сезона, мрут быстро, а женщины рожают болезненных детей. Но как-то раз мы взяли в плен человека в сером одеянии. Он назвался братом Келлином. Он умел лечить и умел учиться. Со временем он заговорил на нашем языке как на своем родном, и я заставил его выучить меня своему.

– А где он теперь?

– Занемог прошлой зимой. Старый был, мы оставили его в снегу.

Ваэлин начал понимать, отчего лонаков так не любят.

– Так, значит, ваша верховная жрица велела вам меня пропустить?

– Пришло Слово с Горы. Один из мерим-гер явится в наши земли в одиночку, то будет величайший из их воинов, ищущий крови своего брата. Ему не следует причинять вреда.

«Крови своего брата… Похоже, их верховная жрица видит многое».

– А почему?

– Она не объясняет. Слово с Горы не оспаривают.

– А твой сын все же попытался меня убить.

– Мальчишки ищут славы в запретных деяниях. Он мечтал о том, как одолеет тебя и заслужит славу, как острейший меч мерим-гер падет перед его ножом. Чем я так прогневил богов, что они наделили меня таким дураком вместо сына?

Он нахохлился, сплюнул в костер и поднял взгляд на Ваэлина.

– Почему ты его пощадил?

– Не было нужды его убивать. Убийство без нужды противоречит Вере.

– Брат Келлин часто говорил о вашей Вере. Бесконечное вранье. Как может человек веровать, не имея богов, которые накажут его, если он нарушит завет?

– Бог есть ложь. Ложь не может наказывать.

Лонак откусил еще мяса и покачал головой. Он выглядел почти грустным.