Буря Жнеца. Том 2 - Стивен Эриксон

Только эти эдур не собирались истыкать их копьями на расстоянии. Они намеревались сблизиться, что Корика совсем не удивило. Эти серые жерди – они вроде сетийцев. Хотят сражаться лицом к лицу. Иначе славы не снискать. Когда эдур появились между поленниц, Корик поднял меч и кончиком поманил их к себе.

– Отойди подальше назад, – сказал он Улыбке, пригнувшейся для прыжка прямо у него за спиной. – Мне место нужно…

– Для чего тебе место, дубина? Чтобы красиво умереть? Просто сруби нескольких, а дальше я снизу выскочу и прикончу остальных.

– Чтобы тебя встретили эфесом между глаз? Нет уж, отойди подальше.

– Никуда я не отойду – чтобы те, кого у тебя не хватило умения прикончить, пока сам не сдохнешь, меня потом трахали?

– Ладно. Тогда я сам забью тебе свой эфес в твою тупую башку!

– Твой единственный шанс что-то в меня засунуть! Давай, наслаждайся!

– Можешь не сомневаться, я с превеликим…

Они бы еще долго так препирались, но эдур, разойдясь веером – четверо впереди, трое сзади, – бросились на них.

Впоследствии Корик и Улыбка еще не раз спорили, прибыл ли их спаситель с небес на крыльях или просто обладал талантом прыгать до невозможности далеко, – однако появился он в виде размытой тени, беззвучно проплыв прямо поперек пути четырех наступающих эдур, и казалось, что тень извивается, закутавшись в кокон из сверкающих стальных лезвий. Послышались странные щелчки, множество щелчков, воин пролетел мимо и должен был врезаться в колоду бревен, покрытых грубой корой. Вместо этого один из тульваров кончиком коснулся бревна, и воин, использовав эту единственную точку соприкосновения для разворота, приземлился, изогнувшись в кошачьей позе, на самый верх поленницы, под невозможным углом на косо сложенных бревнах, что, впрочем, было неважно, поскольку он уже снова летел в противоположном направлении, над оседающими окровавленными фигурами четырех эдур. Щелк, щелк, щелк-щелк-щелк – оставшиеся трое эдур тоже рухнули.

Он снова приземлился, на этот раз – впритирку с противоположной поленницей, подогнув голову, казалось, едва коснувшись земли плечом, перевернулся, оттолкнулся ногой от полена и уверенно встал на другую, согнутую ногу. Лицом к тем семерым, кого только что убил.

И к двум морпехам, у которых – единственный и никогда больше не повторившийся раз – попросту не оказалось слов.

Морпехи Третьей и Четвертой рот собрались перед таверной, стоя или сидя на забрызганных кровью булыжниках главной улицы. Кое-кому обрабатывали раны, остальные чинили доспехи или затачивали иззубренные лезвия мечей.

Скрипач сидел на краю ямы-поильни рядом с коновязью у входа в таверну и подбивал счет. С того дня, когда они покинули побережья, другие три взвода Четвертой понесли потери. Взвод Геслера лишился Песка и Уру Хэлы. Взвод Хеллиан – Мазка и Тавоса Понда, причем оба погибли в этом проклятом поселке, а взвод Урба – Ханно, а теперь и Таза, Лизунцу же отрубили левую руку. Взвод самого Скрипача все еще обходился без потерь, и он сейчас чувствовал себя виноватым. Словно один из слуг Худа, что стоят рядами позади врат. В руке – вороньи перья, или увядшие розы, или пирожные, или еще какие-нибудь из бесчисленных даров, которыми мертвые радостно встречают новоприбывших, – да нижние же боги, эта Улыбка со своими абсурдными предрассудками из своего Кана и меня скоро обратит в свою веру! Никто никого не встречает по ту сторону Врат – разве что с целью поиздеваться.

Подошли два сержанта из Третьей. Бадан Грук, с которым Скрипач уже успел познакомиться, и Аккурат, квонец. Странная это была парочка, но так ведь оно всегда и устроено?

Аккурат кивнул Скрипачу с неожиданным уважением.

– Мы ничего не имеем против, – сказал он.

– Против чего?

– Твоего старшинства, Скрипач. Что нам всем теперь делать?

Скрипач скривился и отвел взгляд.

– Потери у вас есть?

– От этих недоделков? Нет, конечно. Эдур разбежались быстрее, чем стая зайцев, которых занесло на псарню. Я думал, они потверже будут.

– Они не любят драться нос к носу, – сказал Скрипач, скребя грязную бороду. – Хотя и могут, особенно когда с ними летерийские солдаты. Но в последнее время отказались от подобной тактики – с учетом нашей взрывчатки выходит дороговато. Нет, теперь они нас выслеживают, нападают из засад, гонят вперед. Думаю, так им привычней.

– Гонят, говоришь, – хмыкнул Аккурат. – Надо полагать, у стен Летераса нас ждет целая хренова армия. Наковальня.

– Именно потому я и думаю, что лучше нам будет подзадержаться здесь. Хотя в этом, понятно, есть свой риск. Эдур могут вернуться, на этот раз – тысяча воинов или больше.

Узкие глаза Бадана Грука сделались еще уже:

– Рассчитываешь, что твой Кулак вас догонит и приведет с собой подкрепление из морпехов?

– Теперь он и твой Кулак, Бадан Грук.

Тот резко кивнул, потом оскалился:

– Нас сюда бросили только потому, что Четвертая понесла большие потери в И’гхатане.

– Адъюнкт постоянно что-нибудь меняет, – пожаловался Аккурат. – Кулаки не командуют никем, кроме морпехов, со времен самого Краста…

– Теперь командуют. И мы больше не в малазанской армии, Аккурат.

– Да, Скрипач, я в курсе.

– Еще раз – вот что я предлагаю, – повторил Скрипач. – Мы на какое-то время остаемся здесь. Даем передышку магам. И надеемся, что Кенеб нас догонит и что с ним будет не четыре десятка морпехов, а чуть побольше. Теперь что касается старшинства – мне эта идея не особо нравится. Я предпочел бы, чтобы сержанты принимали решения на основе взаимного согласия – так что мое решение для вас не указ.

– Геслер с тобой согласен?

– Угу.

– А Хеллиан с Урбом?

Скрипач расхохотался:

– А разве выпивка в таверне уже кончилась?

Солнце село, но никто и не думал никуда перемещаться. В таверну ходили, но лишь когда возникала нужда в очередном бочонке. Главный зал представлял собой настоящую бойню, задерживаться там надолго никому не хотелось.

Улыбка подошла туда, где присел Корик.

– Его зовут Мертвоголов – хочешь верь, хочешь нет.

– Кого зовут?

– Не выйдет! Ты прекрасно знаешь кого. Того, кто может тебя убить мизинцем левой ноги.

– Я обдумал эту его атаку, – ответил Корик. – Такое работает, только если не ждешь.

Улыбка лишь фыркнула.

– Нет, я серьезно. Если я увижу, что на меня кто-то летит по воздуху, просто разрублю его пополам, вот и все. Отступить-то у него вряд ли получится.

– Идиот, – сказала она, потом легонько подтолкнула Корика: – Кстати, я тут с твоим братом-близнецом познакомилась. Его зовут Большой Простак, и, сдается, из вас двоих все мозги ему достались.