Изгнанники - Михаил Михеев

Пока «Идзумо» совершал маневр и неспешно разгонялся, Соломин пытался вспомнить, что же он, собственно, знает о турках. По всему выходило, что очень немногое – в его образовании явно обнаруживался пробел. Хотя как сказать пробел – маловажному и внимания уделяется мало, это нормально, а Турция и турки были как раз маловажным. Тем, что при нужде сметается с шахматной доски просто для того, чтобы улучшить позицию.

Однако все же капитан добросовестно вспоминал, и вскоре его упорство было вознаграждено. Тренированная память выдала несколько фактов, главным из которых было: турки – враги! Во все времена Россия враждовала с Турцией, и за всю историю отношений было лишь два случая, когда эти страны выступали в союзе. В первый раз это было во времена великого адмирала Ушакова, когда турки в союзе с Россией, Англией и еще какой-то мелюзгой на подхвате приняли участие в пинании французов. Вторая ситуация сложилась в начале двадцатого века, когда только-только образовавшийся Советский Союз оказал серьезную помощь Турции в борьбе с английскими, греческими и прочими оккупантами. Увы, каждый раз это приносило лишь краткосрочные выгоды, союзы оказывались непрочными, и в обоих случаях после этого Турция очень быстро забывала, кто ее спас.

Еще в голову почему-то лезла читанная когда-то книга старинного писателя, Соломин не помнил его фамилии. То ли Нерлин, то ли Херлин – то и другое звучит одинаково неприлично. Капитан читал эту книгу в молодости как юмореску – подумать только, автор той книжонки, историк по образованию, что само по себе не позволяло принимать его всерьез, утверждал, что русские почему-то не имеют права отрывать головы тем, кто рискнул открыть на них свою поганую пасть. И вправду, смешно. Официальная позиция Российской империи, с которой Соломин был полностью согласен, была прямо противоположной и кратко звучала так: «Если вам показалось, что кто-то вам хамит или угрожает, – стреляйте, а потом смотрите, кого вы, собственно, пристрелили». На этом фоне бумагомаратель выглядел, мягко говоря, нелепо. Причина была, однако, простой, как раз ее Соломин помнил. Писаку еще при жизни признали редчайшим экземпляром, сочетающим, казалось, несовместимое – умственную отсталость и манию величия. Жизнь он закончил в дурке, причем тоже глупо – его залюбил до смерти содержащийся там же сексуальный маньяк. Ну а его нетленка, попавшая в руки Соломина, сохранилась только потому, что оказалась в коллекции дяди будущего пирата, немного чокнутого собирателя отпечатанных на бумаге раритетов любой направленности. А сейчас вот всплыла в памяти, прилипчивый бред оказался…

Да и вообще, как это можно – считать, что кто-то имеет право хамить русскому? За такие шутки бьют, и бьют жестоко и сразу. Хотя, увы, желающие периодически находятся – скорее всего, от зависти. И то сказать – было чему завидовать, не только всесторонняя защищенность, но и уровень жизни русских были на недосягаемой для соседей высоте. Взять хотя бы простейший факт – налогов в России не было. Точнее, они были для производств, а вот для людей, граждан империи, их просто не было – русские считали, что их государство не настолько нищее, чтобы обирать собственных граждан, и это тоже было поводом для зависти…

Мотнув головой, Соломин отогнал от себя ненужные мысли. Главное он и так понимал – перед ним были враги, которых надо выпотрошить, и неважно, что он сам их спровоцировал. В конце концов, почему его должны волновать чужие проблемы, когда своих достаточно? Решил кто-то попробовать свои силы на русском оселке – что же, пусть пеняет на себя, и незнание того, что перед ними русские, турок от ответственности не спасет. Когда-то предки Соломина еще с петровских времен били предков этих самых турок на суше и на море с завидной регулярностью, и капитан намерен был полностью соответствовать славным семейным традициям. Тем более что ситуация с тех времен ничуть не изменилась – точно так же малочисленные, но отлично обученные и вооруженные русские выходили против толпы отсталых вояк, единственным достоинством которых, на взгляд капитана, было то, что их потом не жалко будет направить, к примеру, на рудники. А что? На уране тоже кому-то работать надо, не своих же подданных туда посылать, а вот проучить незадачливых агрессоров – это, как ни крути, прямо судьбой предписано. Для подобных ситуаций и создают русские конструкторы свои самые лучшие в мире орудия.

Между тем «Идзумо» завершил наконец разворот и лег на курс, ведущий его лоб в лоб с вражеской эскадрой. Остальные корабли, прикрывшись маскирующим полем, шли чуть в стороне, уверенно охватывая вражескую эскадру. Фигуры расставлены, осталось только поставить противнику мат. Соломин искренне надеялся, что мат будет детским. Или недетским – все зависит оттого, насколько турки знают русский язык.

Если верить расчетам штурмана (а оснований не верить ему Соломин не имел), то через полчаса корабли противника будут в пределах досягаемости орудий линейного крейсера. К тому моменту, правда, они и сами будут под их прицелом, но тут уж никуда не деться – риск в жизни пиратов и военных нормальный рабочий момент. Оставалось успокоиться и не нервничать зря – все, что можно было, уже сделали, и изменять что-либо не оставалось ни времени, ни причин.

Откинувшись в кресле, капитан с интересом рассматривал четкий строй вражеских (пока еще вражеских) кораблей. Турки шли как на параде – уверенно, спокойно, даже не пытаясь маневрировать. Да и то сказать, зачем им сейчас были маневры? Перед ними была незащищенная планета, которую они не без основания давно уже считали своей собственностью, и единственный корабль, вышедший им противостоять. У них был пятнадцатикратный перевес в кораблях и как минимум шестикратный в огневой мощи, так чего им, спрашивается, бояться? По всем законам тактики одинокий линейный крейсер был обречен, они уничтожали его походя, и Соломин совершенно не сомневался, что не будь рядом группы поддержки, так оно и было бы. Да, русские космонавты, пусть и среднего уровня, собранные сейчас на «Идзумо», на голову превосходили своих турецких коллег и по выучке, и по боевому опыту, но при таком соотношении сил это не играло уже никакой роли. Только вот сейчас турок ждал пренеприятный сюрприз.

– Капитан, точка принятия решения…

– Работаем согласно плану.

– Есть!

Ну, вот и все, решение принято, теперь никто и ничто не в состоянии хоть что-то изменить. Обидно только будет, если их все-таки подобьют – конечно, кому заменить его и довести дело до конца найдется, в своих офицерах он уверен, но все равно обидно. Да и девочка расстроится.

Улыбнувшись внезапному изгибу собственных мыслей, Соломин внимательно посмотрел на экран, прикинул время и достал из продуктовой ниши термос со своим любимым кофе.

– Ну что, господа офицеры, время у нас еще есть. Кто составит мне компанию?

– Ну, я коньяк прихватил, – задумчиво отозвался штурман.

– Смешаем, – хладнокровно кивнул Соломин. – Только не перестарайся, по чуть-чуть…

Предложение было встречено с энтузиазмом, и импровизированный допинг пошел «на ура». Как раз такая доза, которая взбодряет организм, снимая лишние тормоза. В общем, на дистанцию поражения своих орудий экипаж «Идзумо» прибыл, весело травя анекдоты и рассчитывая не умирать, а только и исключительно побеждать – как раз то, что требуется в столь рискованной ситуации.