Эона. Последняя заклинательница драконов - Элисон Гудман

– Эта книга и Императорская жемчужина – вот как мы держим драконов на привязи, – говорю я, когда Сомо подходит.

– Я чувствую в ней ган хуа. – Он потирает затылок. – От нее дурно. – Затем тянется к фолианту, но отдергивает руки, когда белые жемчужины вздымаются. – Значит, фолиант сплетен с хуа всех драконов? Как веревка вокруг их духов?

– Да. И если драконы хотят обновиться, их старая хуа должна соединиться с новой – с Императорской жемчужной. Согласно найденным мною свиткам, обновляться они должны каждые пятьсот лет, иначе их сила пойдет на убыль, а вместе с нею и равновесие, что звери даруют нашим землям. Не так давно один заклинатель мог заботиться о провинции в одиночку. Сам знаешь, что ныне все не так. Теперь, чтобы остановить ураган или потоп, требуется мощь как минимум двух заклинателей. А то и трех.

– Трех – только в самых худших случаях, – возражает Сомо.

– Видишь? Ты все преуменьшаешь. Как и остальные члены Совета.

Мгновение он смотрит на меня. Потом нехотя кивает:

– Как звери могут достигнуть обновления?

Я понижаю голос:

– Сомо, думаю, что драконы перерождаются через Нить жемчуга.

Он отступает на шаг:

– Оружие? – И напряженно смеется. – Ты намерена убить нас всех, чтобы высвободить силу драконов?

– Нет, Нить не оружие. Она всегда была способом для драконов обновиться. – Я указываю на тисненую черную обложку книги. – Видишь эти двенадцать взаимосвязанных кругов? Они символизируют жемчужины под подбородком зверей. Это не просто жемчужины мудрости, Сомо. В каждой – новая суть самого дракона, ждущая перерождения. Я обвожу пальцем большой круг, созданный пересечением маленьких. – А это тринадцатая жемчужина, Императорская, катализатор, что запускает их перерождение. И мы украли ее.

Сомо таращит на меня глаза:

– Если звери переродятся, что будет с нашим с ними союзом?

Я распрямляюсь, зная, что мой ответ принесет боль, потому и сама страдаю.

– Все оборвется, уйдет со старым драконами.

– Уйдет? В смысле навсегда?

– Да. Мы навсегда лишимся драконов.

– Кинра, мы потеряем нашу силу!

– Эта сила зиждется на рабстве, Сомо! Мешая драконам обновиться, мы нарушаем равновесие в хуа земли. – Я указываю на нашу дочь, которая стучит лошадкой по полу. Такая невинная. – Ты хочешь, чтобы наша жадность навлекла на детей ее детей несчастья? Когда земля умрет под их ногами, наши имена проклянут! И мы не обретем покоя в саду божественных наслаждений, если не исправим эту ужасную ошибку».

Тусклая, пропахшая розами комната вновь стала волнами света небесной плоскости. Воспоминания Кинры выжигали меня изнутри. Я потеряю своего дракона. Идо был прав, нет золотой середины. Либо вся власть, либо никакой.

Далеко внизу энергия шатра треснула и завертелась – кто-то ввалился в дверь и рухнул на колени, по каждой тропе этого нового тела неистово мчалась хуа.

Сетон обернулся:

– В чем дело?

– Сопротивления собирается на вершине хребта, ваше величество.

Темная энергия верховного лорда встрепенулась.

– Чудесно. Готовьтесь к встрече.

Он прошелся вокруг стула, затем взял нож и провел лезвием по своей ладони. Пульсирующая хуа потекла наружу, и Сетон стиснул кулаком белый жемчуг:

– Возвращайся в тело, живо.

Власть крови потянулась ко мне, призывая обратно в плоть.

«Еще не все!» – отчаянно взвыла Кинра, и стремительны цвета вокруг меня растворились, обнажая…

«…все те же покои. Я одна. Шесть месяцев подготовки почти завершились.

Сегодня император Дао потребует мое тело, и я украду жемчужину. Он думает, будто наконец-то соблазнил королеву заклинателей, единственную женщину в империи, которая может безнаказанно его отвергнуть. Думает, будто отвоевал меня у Сомо. Я опускаю кисть в фарфоровую чернильницу и прижимаю к влажным глазам тыльную сторону ладони, пытаясь сдержать слезы. Преуспею я или нет, сегодня все изменится.

По крайней мере, Пиа в безопасности, спрятана далеко, в хорошей семье. Склонившись, я дую на еще не высохшие чернила последней записи в красном дневнике. Женский алфавит и шифр – надежная защита. Дневник – мое письмо Пиа, единственный способ рассказать, почему она потеряла мать с отцом и свое наследие заклинателя. И если мы потерпим неудачу, здесь она узнает, как все исправить.

Закрыв дневник, я смотрю, как черный жемчуг скользит по гладкой красной коже. Идею я позаимствовала у первых заклинателей. Они умели хранить свои секреты.

Если все пройдет по плану, я заберу жемчужину у Дао в час Быка и встречусь с Сомо за пределами дворца, где он будет ждать с черным фолиантом. К тому моменту, как я доберусь до любимого, император уже сделает свои двенадцать вдохов, все кончится, и драконы начнут формировать Нить жемчуга. Уже никто не сможет помешать их освобождению.

Черный фолиант на столе, готов к последнему заданию. Я поглаживаю нефриты и лунный камень на рукоятях мечей и чувствую собственную ярость, вплетенную в сталь. Я не сказала Сомо об этой части плана, и маленькая ложь лежит на сердце неподъемным камнем. Но он бы не позволил мне подвергнуть свой дух такому риску. Я беру один из мечей, упираю в ладонь кончик лезвия. Болезненный укол – и ярко-алая струйка бежит по коже. Со вздохом я прижимаю руку к открытым страницам и направляю свою хуа в поток крови. Черный фолиант цепляется на меня, сплетает мою энергию со жгучей темной силой, что уже удерживает драконов. Теперь мы на привязи вместе. Если все получится, моя хуа освободится заодно с драконами. Если нет – я буду заперта с ними в ожидании нового шанса. В ожидании, когда Пиа или другой мой потомок все исправит…»

– Вернись!

Голос Сетона вырвал меня из дракона, зашвырнув обратно в истерзанное тело. Я закричала, каждая моя частичка полыхала болью. Горло стиснула рука, кончики пальцев сдавили трахею.

– Выкинешь такое еще раз, и можешь забыть о моем великодушии и своей целительной силе, – сказал Сетон, не давая вдохнуть.

В ушах громыхало сердце, и в его безумном ритме продолжали звучать слова Кинры.

«Исправь все».