Эона. Последняя заклинательница драконов - Элисон Гудман

– Они его схватили! – возликовал Сетон.

– Нет! – закричала я. – Нет!

– Разрывай союз.

Приказ отрезал меня от силы, отделил от Зеркального дракона. Пульсирующие цвета мира энергии расступились, являя взору твердую плоть торжествующего Сетона. Я дернулась к нему, жемчуг обездвижил руки, но мысленно я расцарапывала эту самодовольную морду. Он сжал мои плечи.

– Это лишь вопрос времени, – сказал. – Смотри.

И развернул меня к полю боя.

На равнине перед нами уже не кружились точки хуа. Там сталкивались напряженные тела и клинки, раздавались крики. Грязь, пыль и кровь разлетались по воздуху с каждым выпадом и отходом. Но даже мои неопытные глаза видели, что линия сопротивления сдает позиции.

Сетон обозревал воцарившийся хаос:

– Каково быть причиной поражения своих друзей, леди Эона?

Как будто сердце вырвали из моей груди.

* * *

Армия сопротивления продержалась дольше, чем Сетон ожидал. Они бились до последней капли сил и надежды, но наконец, без поддержки заклинателя, были подавлены численным превосходством противника. Я молча наблюдала, как расправляются с каждой группой отважных бойцов, либо убивая, либо захватывая в плен, пока на узком поле боя, вырезанном в земле Идо, не остались лишь мародерствующие солдаты и черные птицы-падальщики, что прыгали от тела к телу. Я давно выплакала все слезы, дух мой превратился в засушливую пустыню, так что я не могла выжать ни капли влаги, даже чтобы прошептать молитву Шоле за умирающих и мертвых. В голове билась только одна мысль: я подвела всех – Киго, Кинру, драконов, которых мы поработили.

Нетерпение Сетона наконец толкнуло его вниз по лестнице, навстречу пленникам. Он вел меня рядом, свита из адъютантов и слуг плелась следом; в одной руке Сетон покачивал меч Кинры, а другой стискивал мою ладонь, как будто мы вышли на прогулку по саду. Сотворенный заклинателем ветер давно исчез, и в воздухе повисла влажность, уже начавшая впитывать трупную вонь. Солдаты собрались вокруг нас, дабы засвидетельствовать окончательную победу Сетона. Их любопытство давило на меня, столь же обжигающее и тяжелое, как воздух.

Еще одна жуткая мысль прорвалась сквозь мой страх: жив ли Киго? А Идо? Сетон приказал их схватить, но в сражении всякое случается.

По толпе ожидающих пронесся ропот, возвещая о прибытии пленных. Сетон крепче сжал мою руку, люди расступились, и к нам медленно двинулась гордая фигура в обрамлении двух конвоиров: Киго. Руки скованы за головой, как у всех узников, Императорская жемчужина дерзко сверкает над открытым горжетом доспехов. Живой. За ним пара охотников тащила обмякшее тело Идо – доставлен без сознания, как и приказано.

Киго высоко держал голову, но я видела боль и раскаяние, дрожью пробегавшие по его телу с каждым ударом сердца. Поражение опустошило дух юного императора. А то, что осталось, легко читалось на осунувшемся лице: отчаяние, безысходность и внутреннее мужество, которое не давало ему упасть. Расстояние между нами сокращалась, и вот темные глаза встретились с моими, и я увидела то, что еще сохранилось в духе Киго. Я.

Сетон остановил конвоиров взмахом руки. Они толкнули Киго на колени в паре шагов от нас. Охотники выпустили Идо, и он рухнул наземь – ресницы и брови были единственными пятнами цвета на бледном лице. Я отыскала взглядом Рико, Делу и Тозая. Окровавленные, но живые, они стояли на коленях позади Киго среди других изнуренных пленных мятежников. Виды не было. Я молилась, чтобы она осталась в безопасном лагере вместе с моей матерью, Риллой и Чартом.

Взгляд Киго замер на моей залитой кровью тунике.

– Эона, что он с тобой сделал? – прохрипел он. – Ты в порядке?

Я кивнула, хотя порядком и не пахло, и выдавила:

– Мне так жаль. Он принудил меня. – Попыталась поднять руки, но не смогла шелохнуться. – Фолиант.

– В тебе меньше чести, чем в куске дерьма, – выплюнул Киго, уставившись на дядю.

– А ты унаследовал честь своего отца, – отозвался тот.

Киго стиснул челюсть, вдоль сильной кости проступили изгибы напряженных мышц.

– Это был не комплимент. – Сетон глубоко вдохнул, словно смакуя свои следующие слова. – Склонись пред своим императором.

В голосе Киго звучала сталь.

– Нет.

– Склонись!

– Я не склонюсь пред тем, кто предал эти земли, – громко произнес Киго.

От его слов солдаты встрепенулись в предвкушении – словно открылись врата и на поле выпустили двух бойцовых псов.

Сетон кивнул одному из стражников:

– Приведи мне кого-нибудь из его людей.

Солдат приволок и поставил перед нами на колени пленника. Кайдо, сгорбленный от истощения. Я подняла глаза на Киго – его бескровные губы шевелились в немой молитве.

Сетон вскинул меч Кинры:

– Склонись, или я убью твоего человека.

Киго напрягся, но прежде, чем успел вымолвить хоть слово, Кайдо вдруг бросился к Сетону с искаженным яростью лицом:

– Он не склонится пред тобой!

Меч опустился. Хрустнули кости, в воздух брызнула кровь. Тело Кайдо рухнуло на землю. Я зажмурилась, но образ его головы, наполовину отделенной от плеч, словно въелся во внутреннюю сторону век.

– Юсо, – рявкнул Сетон, – кем из пленных мой племянник дорожит?

Мои глаза распахнулись. Капитан шагнул из небольшой свиты позади нас, и я затаила дыхание, когда он двинулся вдоль линии коленопреклоненных узников, держась чуть поодаль от их ощутимой ненависти. Кто-то плюнул, и слюна, описав дугу, приземлилась у его ног.

Юсо замер перед Делой:

– Вот эта оборотная, ваше величество.

Она нацепила мужские доспехи и волосы заплела в высокую мужскую косу, но все же осталось женщиной, воительницей, свирепой и смертоносной. Рана на ее лице снова открылась, и кровь размазалась по щеке точно боевая раскраска.

– Надеюсь, умирать ты будешь долго и мучительно, – процедила оборотная.

Не обратив на нее внимания, Юсо указал на Рико:

– Еще островитянин. Он с принцем с самого начала.

– Зачем ты это сделал? – Голос Рико походил на неумолимое острое лезвие, но я все же расслышала в нем боль – предан своим капитаном…

– У него мой сын, Рико, – выдавил Юсо сквозь зубы.

Мгновение они таращились друг на друга, а потом капитан двинулся дальше и снова остановился.

– Тозай, его генерал.

Мастер Тозай поднял голову, изможденное морщинистое лицо посерело, сильные широкие плечи поникли. Он всегда был опорой Киго, а теперь я видела перед собой разбитого человека.

– Отведите их на платформу, – велел Сетон. – Я хочу, чтобы каждый увидел, как я изыму жемчужину и уничтожу сопротивление, раз и навсегда.