Обнаженная для тебя - Сильвия Дэй

— Ева, ты просто золото. Но ты, наверное, и сама знаешь.

Я с улыбкой поставила перед ним напиток:

— Выпей коктейль. Вкусно, полезно, а белок поможет тебе подольше не чувствовать голода. Если понадоблюсь, я у себя на месте.

Прежде чем убрать сумочку в ящик, я отправила Кэри эсэмэску с вопросом, есть ли у него планы на воскресенье и как он смотрит на возможность побывать на вечеринке, организуемой «Видал рекорде», после чего принялась за работу. Файлов на сервере у Марка накопилось уже много, и их следовало упорядочить, распределить по папкам, чтобы всегда можно было легко найти нужный материал.

Когда Марк отправился к Гидеону, у меня противно засосало под ложечкой. Я сама себе удивлялась. Поверить не могу: испытать такое волнение оттого, что Гидеон, увидев Марка, просто не сможет не подумать обо мне! Очень надеюсь, что в свое время я об этом узнаю. И эта мысль, за которую я цеплялась, поднимала мне настроение.

Битый час я нетерпеливо ждала, чем кончится дело, а когда Марк появился с сияющей улыбкой, чуть ли не подпрыгивая, встала из-за стола и зааплодировала. Он отвесил мне галантный низкий поклон.

— Благодарю вас, мисс Трэвелл.

— Я за тебя переживала.

— Гидеон просил передать тебе вот это, — сказал Марк и вручил мне запечатанный конверт из манильской бумаги. — Пойдем ко мне в кабинет, я все расскажу.

Еще не открыв конверта, я уже на ощупь узнала, что в нем находится, но, когда из него выпали мои ключи, у меня чуть не остановилось сердце. В конверте находилась еще и карточка с лаконичной надписью:

Спасибо, Ева. За все.

Твой Г.

Такой вот от ворот поворот. Это должно было случиться. В противном случае он отдал бы мне ключи после работы, по пути в спортзал.

В ушах у меня звенело, голова шла кругом, я плохо соображала, вся вне себя от страха и боли. И ярости.

Однако я находилась на работе.

Закрыв глаза и сжав кулаки, я подавила в себе порыв немедленно отправиться наверх и сказать в лицо Гидеону, что он трус. Похоже, он испугался того, что я, нежданно-негаданно войдя в его жизнь, разрушу созданный им для себя уютный мирок. Что потребую от него чего-то большего, чем его жаркое тело и внушительный банковский счет.

Мои эмоции остались по ту сторону стеклянной перегородки, и хотя я осознавала, что они никуда не делись и ждут своего часа, мне все-таки удалось продержаться остаток рабочего дня.

К тому времени, когда я, покончив с делами, направилась к выходу, Гидеон никак не дал о себе знать, так что меня переполняло острое, болезненное отчаяние. Что, однако, не помешало мне направиться в тренажерный зал и попытаться отключить сознание, полностью выложившись на бегущей дорожке. Пот заливал мое лицо, но остановилась я лишь тогда, когда ноги уже сделались ватными.

Взмыленная, доведенная до изнеможения, я отправилась под душ, а затем позвонила матери и попросила прислать Клэнси, чтобы он забрал меня у спортзала и отвез на встречу с доктором Петерсеном. Снова надевая деловой костюм, я собиралась с силами, чтобы пройти через это последнее испытание, прежде чем наконец добраться до дому и рухнуть в постель.

Я ждала машину, чувствуя себя страшно одинокой в суете большого города. Когда Клэнси, подъехав, вышел, чтобы открыть мне дверь, я с изумлением, так как было еще слишком рано, увидела внутри свою маму. Я полагала, что Клэнси отвезет меня к ней домой и там мне придется ждать ее минут двадцать, не меньше. Что, впрочем, было для меня делом привычным.

— Привет, мамуля, — устало обронила я, устраиваясь на сиденье рядом с ней.

— Ева, как ты могла? — Она вытерла слезы украшенным монограммой носовым платком. Лицо ее, даже покрасневшее от рыданий, было прекрасно. — И зачем?

Ее плач заставил меня отвлечься от собственных грустных мыслей.

— Что я натворила на этот раз?

Конечно, новый сотовый телефон, даже если она каким-то чудом узнала о нем, не мог стать причиной подобного поведения, а узнать о моем разрыве с Гидеоном она еще не успела.

— Ты рассказала Гидеону Кроссу о том… что с тобой случилось. — Ее нижняя губа нервно дрожала.

От потрясения меня словно током дернуло. Откуда ей это известно? Господи, она что, установила в моей новой квартире жучки? Или в сумочке?..

— Что?

— Только не надо прикидываться дурочкой.

— Да откуда ты знаешь, что я ему сказала? — Голос мой упал до болезненного шепота. — Мы с ним говорили об этом только прошлой ночью.

— А сегодня он явился по этому поводу к Ричарду.

Я попыталась представить себе физиономию Стэнтона во время подобного разговора. Трудно было вообразить, чтобы моему отчиму это понравилось.

— Зачем ему это понадобилось?

— Он хотел знать, что предпринято для предотвращения утечки информации. И хотел знать, где Натан… — Она всхлипнула. — Короче, он хотел знать все.

Я со свистом выпустила воздух между сжатых зубов. Насчет мотивации Гидеона у меня уверенности не было, но больше всего уязвляла мысль о том, что он мог свалить меня с Натаном в одну мусорную кучу и сейчас заботился о том, чтобы никакой скандал не замарал его репутацию. Стоило об этом подумать, и меня даже перекорежило от боли. До сих пор мне казалось, что это его прошлое вбило между нами клин, однако походило на то, что причиной было мое.

На миг я порадовалась за маму: ее эгоцентризм не позволил ей заметить, что творится со мной.

— Он имел право знать, — наконец удалось произнести мне не своим голосом. — И имел право попытаться защитить себя от любых возможных последствий.

— Что-то с другими своими парнями ты этим не делилась.

— А мне раньше не случалось встречаться с парнем, которому стоит чихнуть, как это тут же попадает в десятку важнейших новостей национального уровня. — Я уставилась в окно на проезжающие мимо машины. — Мама, Гидеон Кросс и «Кросс индастриз» — это новости мирового масштаба. От ребят, с которыми я тусовалась в колледже, его отделяют световые годы.

Она продолжала говорить, но я больше ее не слушала, поскольку ради самосохранения предпочла отрешиться от мучительной действительности.

* * *

Офис доктора Петерсена был точно таким, каким мне и запомнился: успокаивающе нейтральное убранство, удивительное сочетание профессионализма и комфорта. Таким же был и сам доктор — симпатичный седоволосый мужчина с мягкими, умными голубыми глазами.

С широкой улыбкой он пригласил нас к себе в кабинет, не преминув заметить, что матушка моя выглядит потрясающе, а я совсем как она. Сказал, что рад видеть меня снова и восхищен моим видом, но, думаю, говорилось это больше для моей мамы. Такой сведущий и наблюдательный человек, как доктор, просто не мог не заметить моего плачевного эмоционального состояния.