Русалочка - Вероника Карпенко

Он сделал выпад. Но Таня предвидела это и отскочила в угол. Она швырнула Леськиной кофтой ему в лицо, но он поймал её на лету. Он приближался! И деваться было некуда. Их спальня была маленькой настолько, что Леськин стол занимал чуть ли не половину пространства. Того самого, которое сейчас преграждал этот гад. И чтобы его обойти, нужно было перелазить кровати.

Таня решила, что получится! Она метнулась, но оказалась пойманной. Удар! И весь воздух вышел из лёгких. Держась за живот, Таня согнулась пополам.

— Будешь рыпаться, тебе же хуже, — прорычал он ей на ухо. И бросил лицом на кровать.

Боль затмила собой ощущение времени. Таня корчилась в безнадежных попытках сделать вдох. Наконец, получилось! В нос ей ударил запах конфет. Детский парфюм, которым пропахла Олеськина простынь. Таня вцепилась в резинку трусов, понимая, что это единственное, чем она может ему помешать. Сегодня на ней было платье. Нет! Сарафан в стиле «бохо» она никогда не показывала Димке. Вообще, с недавних пор её гардероб разделился надвое. Часть вещей надевала Таня, остальные — носила Зарина. Так вот, для Димки был предназначен другой, ситцевый сарафан, с рукавами-фонариками.

Теперь горловина его была разорвана, а под юбкой шарились чьи-то ладони.

— Помнишь меня? — прозвучал его хриплый шепот.

— Нет! — вскрикнула Таня, ощущая, как грубые пальцы проникли под трусики.

— А пизда твоя помнит, — с жарким стоном он провёл между губ.

Таня лягнула его, за что поплатилась. Он намотал на кулак её волосы и потянул на себя. Его запястье на ощупь было каменным, а пальцы — холодными, как у мертвеца. Таня впилась ногтями, но он ничего не почувствовал! Она ещё раз попыталась лягнуть, но оказалась придавленной им к постели. Его тело было тяжелым и сильным! И каждая попытка высвободиться приводила к тому, что он лишь сильнее давил на неё.

— Ммм, сладенькая, я в тебя кончу, — услышала Таня. И вдруг! Этот тон, этот голос как будто вернули её в недалёкое прошлое. Туда, где на выручку ей пришёл отчим. Таня собрала последние силы в кулак.

— Паааапааааа! — прокричала она.

Рука опустилась, и крик её потонул в ворохе розовых простыней. Таня забилась, ища лазейку для воздуха. И в этот момент сквозь безумство происходящего в её сознание ворвался голос.

— Ты чё творишь? — возмущённо воскликнул он.

Насильник отвлекся, и Таня отчаянно задышала, пытаясь вернуть себе силы. Он всё ещё крепко держал её, прижимаясь распахнутым пахом к голым Таниным ягодицам.

— Ишь, чё удумал! — одобрительно хмыкнул голос.

В поле зрения Тани возникла фигура дрища. Он стоял, опираясь рукой о Леськин письменный стол. Простонав от бессильной злобы, Таня всё-таки обратилась к нему:

— Помогите!

Собутыльники рассмеялись, расценив её просьбу по-своему.

— Ну как, поможешь? — переиначил верзила.

Рука его поднялась, усиливая натяжение, демонстрируя другу «добычу». Худой равнодушно взглянул на неё.

— Да, ну! У меня на рыжих не встает, — он заржал.

— Рыжие — суки зачётные! — возразил тот, что держал её, — У них пизда тоже рыжая!

Он пощупал её между ног. По просьбе Рогозина, Таня не брилась. И отросшие волоски прикрывали не только лобок, но и губы.

Насильник остался доволен. Он продолжал, невзирая на то, что его приятель стоял и смотрел, как ни в чём не бывало.

— Иди дверь охраняй! — рявкнул он.

— Я шваброй подпёр, — махнул рукой дрищ и удобно устроился на табуретке.

— Тогда смотри и учись, — выдавил гад, и повернул Танину голову, чтобы «напарник» мог видеть её лицо.

Таня зажмурилась. Ей вдруг стало так мерзко! От ощущения члена, который вот-вот войдёт. И она не сумеет ему помешать. От запаха, которым наполнилась их с Леськой спальня. Оттого, что её изнасилуют здесь, на постели сестры. И всё, что она может делать, это тихо скулить, слыша жадные возгласы:

— Ну, давай! Засади ей!

Вдруг под пальцами, в складках скомканной простыни, она нащупала твёрдый предмет.

«Карандаш», — подумала Таня. Вероятно, он выпал вместе с другими из Олеськиного рюкзака. Да так и остался лежать, незамеченный ею! Таня сжала его в кулаке. Она прицелилась, зная, что будет бить наугад. Что, если промажет, то, возможно, что этот же карандаш продырявит чуть позже её саму.