На улице нашей любви - Саманта Янг

Так что сегодняшнюю творческую неудачу я выместила на неповинных тренажерах, терзая их до тех пор, пока тело не превратилось в потную массу. Тренировка помогла расслабиться и снова включить мозги. В воображении возник какой-то смутный образ, постепенно приобретающий все более отчетливые очертания, образ, не желавший оставить меня в покое. Наверное, эта новая героиня оказалась такой настырной, потому что походила на меня. Тоже одинокая и независимая. Но в отличие от меня она выросла в Шотландии, в приемной семье, потом перебралась в США, рассчитывая заработать денег, и влюбилась по уши.

В общем, история моей мамы. Счастливая история, если бы не трагический конец. Но читатели обожают трагические концы. И мою героиню они тоже полюбят. Мама была непосредственна, иногда резковата, но добра и великодушна. Папа влюбился в нее с первого взгляда, но ему потребовалось полгода, чтобы сломать защитные укрепления, которыми она себя окружила. Их любовь стала настоящей романтической поэмой. Раньше у меня не было ни малейшего желания писать любовные романы, но теперь мысль увековечить на страницах книги моих родителей увлекала меня все сильнее. Вспышки воспоминаний, которые я прежде подавляла усилием воли, вырвались из-под спуда и закружились у меня перед глазами, вынуждая реальность исчезнуть. Из спортзала я перенеслась в кухню нашего дома, я видела, как мама моет посуду в раковине. Она всегда мыла посуду сама, потому что не доверяла посудомоечной машине. Папа тихонько подошел к ней сзади, обнял за талию и что-то зашептал на ухо. Она повернулась к нему и откинула голову, принимая поцелуй. Еще одна вспышка — и я слышу хлопанье дверей и крики. Родители только что вернулись с какой-то вечеринки, и теперь папа гоняется за мамой по всему дому, я умираю от любопытства, а моя няня трясется от страха. Мама кричит, что папа — взбесившийся альфа-самец. Папа в ответ орет, что он не позволит всяким нахальным негодяям флиртовать с его женой прямо перед его носом. Она просто немного поболтала со своим сослуживцем, возражает мама. И уж конечно, не давала мужу повода набрасываться на молодого человека с кулаками.

— Да я сам видел, как он лапал тебя за задницу! — рычит папа.

Я ушам своим не верю. Неужели кто-то решился лапать маму за задницу на глазах у папы? Совсем из ума выжил.

— Я быстренько поставила его на место, — заявляет мама.

— Быстренько? Как бы не так! Прошла целая вечность, прежде чем ты стряхнула его паршивую руку! Ты с ним больше не работаешь!

Скандал стремительно набирает обороты, и несчастная приходящая няня решает унести ноги, не дождавшись расчета. А мне ни капельки не страшно. Я знаю, родители всегда буйно выясняют отношения. А потом буря утихает сама собой. Так происходит и на этот раз. Папа соглашается, что погорячился, но настаивает на том, что мама не должна работать в обществе молодого нахала, любителя женских задниц. Он так упорствует, что мама в конце концов идет на уступку. Она признает, что гаденыш действительно к ней неравнодушен — думаю, для пресловутого сослуживца это стало бы новостью, — и обещает перейти в другую фирму. Мама любит повторять, что брак держится на компромиссах. Сегодня уступит она, завтра настанет очередь папы.

Воспоминания так отчетливы, почти осязаемы. Я видела золотые искорки в маминых ореховых глазах, ощущала запах папиной туалетной воды. Папа обнимал меня за плечи, а мамины руки касались моих волос.

В груди стало жарко, и я замерла на велотренажере. Окружающий мир возвращался, но лишь как бессмысленный хаос оттенков и звуков. Кровь стучала в ушах, сердце колотилось так быстро, что трудно было дышать. Колено пронзила боль, но я не обратила на это внимания. Чьи-то сильные руки сняли меня с тренажера и поставили на ноги.

— Сосредоточьтесь на дыхании, — донесся до меня успокаивающий голос.

Вцепившись в этот голос, как в спасательный круг, я вынырнула из омута паники. Дышать стало легче, туман перед глазами развеялся.

Наконец в голове прояснилось, и легкие заработали как полагается. Все еще дрожа от избытка адреналина, я обернулась к человеку, пришедшему мне на помощь. Высокий крепкий парень, темные глаза смотрят с сочувствием, руки все еще сжимают мое предплечье.

— Вам лучше?

Я кивнула. Прочие посетители с любопытством смотрели на нас со своих тренажеров, и на меня нахлынула волна смущения.

— Спасибо, — пробормотала я, мягко избавляясь от его поддержки.

— Не за что, — покачал он головой. — Хорошо, что мне удалось вас подхватить, прежде чем вы рухнули с тренажера. Вашему колену достался хороший удар педалью, наверняка будет синяк.

Я посмотрела на свои ноги и тут же почувствовала боль в колене.

— Ничего страшного, — сказала я, пытаясь его согнуть и разогнуть.

— Кстати, меня зовут Гэвин, — представился парень и протянул мне руку, которую я вяло пожала.

На меня вдруг навалилась усталость.

— А меня Джосс. И я очень, очень вам признательна.

Гэвин нахмурился. Про себя я отметила, что он очень даже симпатичный — особенно если нравятся крепко сбитые парни с избыточно развитой мускулатурой. Так называемый спортивный тип. К тому же блондин.

— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — спросил он. — Приступ начался так внезапно.

Я молча кивнула. Распространяться о причинах, вызвавших приступ удушья, у меня не было желания.

— Нет-нет, теперь все прошло. Просто неделя выдалась напряженной, и… В общем, еще раз огромное вам спасибо. Думаю, сейчас мне лучше отправиться домой.

— Я видел вас много раз, — сообщил он с улыбкой. — Я ведь работаю здесь персональным тренером.

Ну и что дальше?

— Здорово, — сказала я.

Он неопределенно ухмыльнулся:

— Так что меня всегда можно найти. Если вам что-нибудь понадобится.

— Буду иметь в виду. Всего наилучшего.

Я неуклюже помахала на прощание и побрела в раздевалку.

Внутренний голос подсказывал мне, что книга о моих родителях никогда не будет написана.

* * *

Домой я вернулась раньше Элли. Страх, что приступ удушья повторится, не давал мне усидеть на месте, заставляя придумывать себе дела. Подобных приступов у меня не было несколько лет. Я отправилась на кухню и принялась вынимать тарелки из посудомоечной машины, пытаясь при этом думать о событиях, происходящих в моем романе. То, что случилось в спортзале, надо просто выбросить из головы.

Вскоре мне и правда удалось забыть о приступе. Но, увы, не благодаря королевству Морвен и его обитателям.

Моими мыслями вновь завладел проклятый Брэден.

Открыв ящик для столовых приборов, я обнаружила множество всякого хлама, которому было там вовсе не место. Итак, следующее задание в моем списке: навести порядок в кухне. В ящике для ножей и вилок валялось черт знает что — нитки, иголки, клей, скотч, фотоаппарат и фотографии. На одной красовался Брэден. Опершись на перила, он смотрел на воду. День был солнечный, Брэден щурился на камеру, уголки его рта были чуть приподняты в улыбке.