Макулатура - Чарльз Буковски

Я вернулся в кабинет. Брюстер и Селин вырвались из сортира. Дверь сортира была распахнута. Я передвинул письменный стол на прежнее место. Это отняло 15 минут.

Я сел и попытался проанализировать факты. Теперь за мной охотились все: Селин, Брюстер, Синди, Джек Басс и Леди Смерть. Возможно, даже Бартон. Я уже плохо понимал, кто из них мои клиенты и есть ли клиенты у меня вообще.

Меня могли арестовать за любое из недавних нарушений. Или кто-нибудь мог прийти сюда по мою душу. Мой кабинет стал опасным местом. Я проверил, лежит ли в кобуре мой 0,45. На месте, дружок. Ну ничего, из кабинета они меня не выживут. Сыщик без кабинета не сыщик.

И я до сих пор не знал, Селин ли Селин, и КРАСНОГО ВОРОБЬЯ не нашел. Все застопорилось.

День выдался трудный. Я положил ноги на стол, откинулся в кресле и закрыл глаза. Вскоре я уснул.

Во сне я сидел в дешевом баре. Я пил двойное виски с содовой. Кроме меня там был только бармен, но он как-то едва проглядывался. Стоял у другого конца стойки и читал «Нэшнл инкуайрер». Потом вошел какой-то распущенный поганец. Нестриженый, небритый и немытый. Одет он был в желтый дождевик, достававший ему до туфель. Из-под дождевика виднелась белая майка и линялый оранжевый галстук. Он обдал меня вонючим ветром. Он сел на табуретку со мной рядом. Я врезал виски. Бармен посмотрел в нашу сторону. Я встретился с ним глазами.

— Жрать хочу, — сказал бармен. — Кажется, лошадь бы сожрал.

— Хорошо бы ты сожрал тех, на которых я ставил, — сказал ему я. Неудивительно, что он плохо проглядывался. Его было мало. Он был тощий, как щепка. Щеки висели, тонкие, как бумага. Я отвернулся. А тот по-прежнему сидел рядом со мной.

— Пест… — произнес он.

Я оставил это без внимания. Снова поглядел на бармена.

— Слушай, — сказал я ему, — я сейчас допью, и ты можешь закрывать — ступай куда-нибудь, поешь.

— Спасибо, — сказал он. — Закрывать мне рано. Обойдусь. Что-нибудь придумаю.

— Пест… — снова произнес сосед.

— Не дыши мне в ухо, приятель, — сказал я.

— Есть информация…

— Не требуется. Читаю газеты.

— Такой информации нет в газетах.

— Какой же?

— Красный Воробей.

— Бармен! — крикнул я. — Налей джентльмену! Дай ему ром с кока-колой!

Бармен занялся коктейлем.

— Ты живешь в Редондо-Биче? — спросил тот.

— В Восточном Голливуде.

— Я знаю одного, похож на тебя, живет в Редондо-Биче.

— Да ну?

— Ага.

Ему подали стакан. Он выпил залпом.

— У меня был брат, — сказал он, — жил в Глендейле. Покончил с собой.

— Похож на тебя? — спросил я.

— Угу.

— Тогда понятно.

— У меня сестра есть, живет в Бербанке.

— Кончай трепаться.

— Я не треплюсь.

— Я хочу услышать про Красного Воробья.

— Ну да. Сейчас все расскажу.

— Ну?

— Выпить бы…

— Бармен! — крикнул я. — Еще один ром с кока-колой для джентльмена!

Он дожидался стакана. Стакан подали. Он выпил. Потом повернулся и посмотрел на меня круглыми, мутными, пустыми глазкам

— Воробей аккурат при мне, — сказал он.

— Что?

— Он у меня в кармане.

— Прекрасно! А ну посмотрим!

Он порылся в кармане. Снова порылся.

— Хм-м… что-то не могу найти…

— Ты, солоп! Разыгрывать меня? Я тебя размажу!

— Он точно где-то был…

— Я раскручу пружины в твоем будильнике.

— Постой… постой… где-то здесь… В другом кармане… Я искал не в том кармане…

— Да?

— Да, смотри… вот… вот он… Красный Воробей. Вытащил из кармана и положил на стойку. Я посмотрел. Это был дохлый голубь.

— Это дохлый голубь! — сказал я.

— Нет, — сказал он, — это Красный Воробей. Я выложил на стойку деньги за выпитое, потом встал и взял его за воротник замызганного плаща. Подтащил к двери, открыл и вышвырнул его на улицу. Потом повернулся и закрыл дверь. И увидел бармена. Он держал голубя в руках и ел его, грыз. Рот его был полон перьев и крови. Он подмигнул мне.

Тут зазвонил телефон на моем столе, и я проснулся.