Я хочу в школу - Андрей Жвалевский

— Я их не пущу! — Аня потрясла кулачком, и выглядело это совсем не смешно. — Я… я… я наручниками себя прикую к крыльцу.

Крыльцо у 34-й школы было роскошное, обнесенное кованым забором. Ковали его выпускники — каждый год по одному пролету. Поэтому забор был, во-первых, незавершенным, во-вторых, по замечанию учительницы изобразительных искусств, «упоительно эклектичным». Зверушки соседствовали с абстрактными многоугольниками, а их сменяли цветочки-рюшечки и что-то уж вовсе несовместное с ковкой — анимешные рожицы.

Да что крыльцо — сама школа была особенной. Располагалась она не в типовом здании, которые плодили в советских проектных институтах, а в столетней усадьбе. Вернее, усадьба составляла только ядро, центр притяжения, вокруг которого толпились пристройки — учебные корпуса, бассейн, мастерские (под которыми в земле прятался классный тир, подаривший стране олимпийского призера по пулевой стрельбе). В «старом корпусе» классов не было — только кабинеты директора, завучей и некоторых учителей, а еще актовый зал и огроменная библиотека. Самое поразительное заключалось в том, что старые и новые здания не мешали друг другу, а как будто дополняли в той самой «упоительной эклектике».

В холле «старого корпуса» висела большая фотография, сделанная с вертолета (проект «Не касаясь земли»). На фото «старый корпус» напоминал редкую жемчужину, зажатую в светлое серебро оправы новых зданий.

И эту всю красоту собирались уничтожить.

— Мы не дадим, — мягко сказал Женя. — Мы что-нибудь придумаем.

Звонок от Алены прогремел неожиданно.

— Димочка, ты не забыл, что мы сегодня идем в кино?

— Забыл, — честно ответил Дима.

После того, что он узнал от Впалыча, ему было абсолютно не до кино.

— Напомина-а-аю, — ласково пропела Алена.

— Ой, Ален, ты знаешь… — начал говорить Дима, а потом вспомнил, что в кино будет Кошка, до которой Птицы так и не смогли дозвониться, и закончил совершенно не так, как собирался. — Хорошо, спасибо, приду.

— Жду, жду, жду… — промурлыкала Алена.

Дима раздраженно отключился, буркнул невнятно, что ему нужно идти, чтоб поговорить с Кошкой, и ушел.

Женя остался обзванивать всех руководителей групп из 34-й школы. Он твердо решил все исправить. Анечка тихо сидела рядом. У нее опять появилась надежда, и она боялась ее спугнуть.

Поход в кино был ужасен. Алена достала. Она не дала Диме сказать Юльке не слова, восхитилась его новыми контактными линзами и потащила внутрь. Более того, выяснилось, что билеты у них в дальнем конце зала.

— Других не было…

Алена честно захлопала глазами, а Дима, глядя на пустые ряды, бессильно злился.

Эля, Денис и Юлька сидели чуть впереди, сбоку. И Дима большую часть фильма гипнотизировал Кошкин затылок и думал о том, как бы ей все побыстрее рассказать.

К концу сеанса нервы у Димы натянулись до предела. Он рванул к выходу, чтобы успеть перехватить Кошку, но потерял ее в толпе. Кроме того, Алена повисла на нем, как… как Анечка, когда ей не хотелось уходить из школы.

— Дима-а-а, — капризным голосом пропела Алена, — ну куда ты так летишь, у меня каблуки-и-и. Иди помедленнее. Ой, я мороженого хочу! Димочка, вон мороженое, мое любимое! Давай купим, а?

Дима пытался высмотреть Кошку, но на улице уже темнело и разглядеть что-то было невозможно.

— Ой, сообщение, — Алена полезла в сумочку. — Это от Эли. Она пишет, чтобы мы их не ждали.

Дима видел, что Алена врет. И злился, хоть и понимал, почему она врет. Это ему даже льстило.

Если бы это было занятие у Впалыча, он бы быстро разложил все по полочкам, разобрался в ситуации и повернул бы ее так, чтобы злости не было. Но то занятие, а то…

Стоп!

Дима в прямом смысле слова чуть не врезался в стенку. Так вот что имел в виду Впалыч, когда говорил, что они «тепличные»! Зачем нужны занятия, если в жизни свои знания применить не можешь?!

Его учили, учили… Лучшие учителя его учили! А он… Он хочет сорвать злость на девочке, которой нравится. Она ведь не виновата в том, что Кошка слетела с катушек. И он сам с ней в кино пошел, мог и отказаться.

Злость отступала. Дима еще раз огляделся по сторонам. Возле кинотеатра оставалось немного народу. Ни Кошки, ни Эли с Денисом не наблюдалось.

— Пошли мороженое есть! — сказал Дима Алене, решив махнуть на все рукой и отложить серьезные разговоры на завтра. — Мороженое — оно полезно. Для работы мозга.

— Ты и так очень умный! — сказала Алена.

Дима хмыкнул.

Банально до ужаса. Но все равно приятно.

Денис был не в духе с самого начала.

И Юля его прекрасно понимала, ведь Эля решила продемонстрировать, какой у нее парень. Дрессированный.

Кошка ее к этому совсем чуть-чуть подтолкнула, самую капельку. Когда вчера заговорили о пацанах, Юлька невзначай обмолвилась, что все они эгоисты и думают только о себе. А по-настоящему ухаживать может только взрослый, уверенный в себе мужчина.

Эля, у которой не было в загашнике взрослого мужчины, немедленно решила доказать Юле, что у нее парень не хуже.

Сначала Денис держался. Мужественно сбегал за билетами, принес воды. Потом сходил за конфетами. Потом еще раз принес воды, потому что эта была с газами, а надо было брать без.

Юлька с интересом наблюдала, как Денис медленно и верно закипает. Но дойти до кондиции он не успел, начался сеанс.

Первую половину фильма все было ничего. А потом Эля решила, что ей хочется попкорна. Тут терпение Дениса лопнуло, и он рявкнул что-то малоприличное.

Эля надулась. Кошка затаилась.

Дальше была просто филигранная работа.

Нужно было успеть шепнуть Эле, что «не обращай внимания, он такой же, как все». Это худшее оскорбление, у Эли ничего не могло быть «как у всех». Сочувственно похлопать Дениса по руке — совершенно по-мужски похлопать, типа «держись, друг» — и сбежать. Якобы в туалет.

Результат был предсказуем.

Кошка из-за угла наблюдала за тем, как Эля с Денисом разругиваются. Потом Эля развернулась и ушла.

Тут Кошке в поле зрения попались Дима с Аленой. Неприятно кольнуло, как по-хозяйски Алена схватила Димку, но отвлекаться было нельзя. Нужно было успеть дойти до Дениса до того, как он решит догнать Элю.

— Ой, а где Эля? — невинно поинтересовалась Кошка.

— Ушла, — буркнул Денис.

— Не расстраивайся! — утешила его Юля. — Покапризничает и вернется.