Реквием в Брансвик-гарденс - Энн Перри

– Оставил ли он здесь что-нибудь, когда переселился в Айсхауз-вуд?

– Я этого не знаю. Но если и оставил, всё давным-давно уже убрали. В любом случае эти вещи ничего не сказали бы вам.

– А как насчет одежды? Покупал ли он себе новые вещи, пока жил здесь?

Дама задумалась на мгновение:

– Пальто… коричневое пальто.

– У него было другое?

Художница улыбнулась:

– Конечно же, было. Разве у человека не может быть двух пальто? В любом случае он не стал оставлять себе старое и отдал его Питеру Уэсли – тот жил в соседней комнате. У него вообще не было пальто.

– А этот Питер Уэсли до сих пор здесь проживает?

– Нет. Он переехал отсюда.

– Куда же?

– Какая разница? – Морган пожала плечами. – Я не знаю.

Невзирая на все последующее давление, полицейский не смог узнать у нее ничего, за исключением того, что Доминик помалкивал о своем недавнем прошлом, и у нее возникло впечатление, не нашедшее, впрочем, подтверждения, что он предпочел, чтобы кое-кто не знал места его нынешнего пребывания.

– Он получал какие-либо письма? – спросил ее Питт.

– Нет, никогда, насколько я помню. – Его собеседница ненадолго задумалась. – Да, такого никогда не было. A за все покупки он расплачивался сразу, потому что я не видала счетов от его сапожника и портного.

Эти подробности вполне довершали облик человека, опасающегося преследования и стремящегося скрыть все признаки своего пребывания в этом доме. Но почему? Кто мог разыскивать его и по какой причине?

Томас поблагодарил Морган и отправился искать коричневое пальто, на котором, по крайней мере, могла остаться марка портного. Однако в соседнем доме никто не знал, куда переехал Питер Уэсли. Питт остался на пороге, обозревая достаточно оживленную улицу, которая ничем не подсказывала ему – ни где обитал Доминик Кордэ до того, как въехал в этот дом, ни что выгнало его из дома.

Проехал открытый экипаж, в котором несколько дам рисковали пребыванием под свежим ветерком, чтобы похвастаться модными шляпками и хорошенькими личиками. Они ежились на весеннем холодке, но ослепительно улыбались. Суперинтендант не мог не ответить им улыбкой, наполовину сложенной из удовольствия и приятного удивления их юным тщеславием и оптимизмом.

Проехала угольная телега: кони налегали на упряжь, влача тяжелый груз. Пробежал мальчишка-газетчик, выкрикивавший заголовки статей, в основном политических. Тревожные вести шли из Африки, что-то говорилось о Сесиле Родсе и алмазах в Машоналенде и поселенцах в голландской Южной Африке. Смерть не слишком известного клирика, приключившаяся, как было известно, от несчастного случая в собственном доме, не вызывала в обществе особого интереса.

Уличный разносчик овощей и фруктов шел по улице, толкая перед собою тачку; плечи его натягивали узковатое, но хорошего кроя из дорогого материала пальто. Питт сразу вспомнил про пальто Доминика. Портной, у которого одевался Кордэ, оказался бы удачным местом для начала доследования. Люди не склонны менять портных, даже переезжая в другое место. A если это можно сказать и о Доминике, то есть шанс, что четыре или пять лет назад он пользовался услугами того же самого мастера, который обшивал его во времена Кейтер-стрит. Томас не имел представления, так ли это и кто был портным Кордэ; Шарлотта, вероятно, тоже не знала этого. Но ее матери Кэролайн это могло быть известно!

Быстрым шагом пройдя до пересечения с главной улицей, полицейский остановил кеб и уже уселся в него, когда осознал, что миссис Филдинг могло не оказаться дома. Когда Джошуа где-то гастролировал, она обычно сопровождала его и потому могла оказаться сейчас в любом месте Англии.

Направляясь на Кейтер-стрит, Томас всю дорогу рассуждал о том, что делать, если и его теща не имела ни малейшего представления о том, кто был портным Доминика. Конечно, надежнее всего было бы узнать это через его бывшего камердинера, однако Кэролайн уволила этого человека после смерти Эдварда. Джошуа привел с собой своего слугу. Впрочем, дворецкий Мэддок тоже вполне мог знать, у кого заказывали одежду члены семьи. Домашних счетов десятилетней давности никто не хранил, a счета портного следовало искать у портного…

Кеб грохотал по тихим улочкам вдоль верениц домов: мимо фургонов развозчиков, мимо личных экипажей, мимо других кебов – обычного транспорта обычного жилого района Лондона, насчитывающего три миллиона жителей. Крупнейшего города мира, сердца империи, распростершейся через континенты по Индии, Африке и Азии, по Тихому океану и просторным прериям и горам Канады от одного океана до другого и по несчетным островам во всех известных человеку морях… Где искать человека, решившегося затеряться в толпе пять лет назад?

Но человек – раб привычек. Он блюдет свои отличительные черты. В любой буре, в сумятице трагедии или вины знакомые предметы нередко предоставляют ему единственное утешение. Когда мы теряем людей и знакомые места, обычные вещи обретают в наших глазах дополнительную ценность.

Вот и Кейтер-стрит. Кеб остановился, и через пару минут Питт уже стоял перед дверями, ожидая ответа… Тянулись мгновения. Кто-то должен был оказаться в доме даже в том случае, если Кэролайн и Джошуа находятся в отъезде.

Наконец дверь отворилась, и в ней появился Мэддок, пожалуй, чуточку постаревший и поседевший, с тех пор как Питт видел его в последний раз. Вид его заставил гостя понять, как давно он не был в этом доме. Кэролайн сама посещала их дом на Кеппель-стрит, а Шарлотта недавно побывала здесь, но в одиночестве, потому что Томас был занят.

– Доброе утро, мистер Питт, сэр, – поздоровался с ним дворецкий, старательно пряча удивление. – Все ли в порядке, сэр?

– Все в полном порядке, Мэддок, спасибо, – ответил суперинтендант. – Миссис Филдинг дома?

– Да, сэр. Если вы потрудитесь войти, я сообщу ей о вашем прибытии.

Домоправитель сделал шаг в сторону, и Питт вступил в знакомую прихожую. Один шаг перенес его на десять лет назад, в тот самый день, когда он оказался здесь после первого из убийств на Кейтер-стрит. Он познакомился с Шарлоттой, средней из хозяйских дочерей, в глазах собственного общественного класса казавшейся такой задиристой и чуждой, однако, с его точки зрения, именно такой, какой и должна быть благовоспитанная и незамужняя молодая леди. Полицейский улыбнулся воспоминанию.

В то время Доминик Кордэ был уже женат на Саре, которой суждено было погибнуть от той же самой руки, что и остальным. Что может знать о нем Кэролайн?

Гостю почти не пришлось ждать в утренней гостиной ее появления. Скандальный брак с обаятельным и абсолютно не подходящим ей по социальному положению Джошуа, актером, который был на семнадцать лет младше нее, полностью изменил эту женщину, в прошлом респектабельную вдову, а до этого – жену милого и предсказуемого Эдварда. Теперь Кэролайн казалась сияющей. Она всегда была привлекательной женщиной – конечно, не настолько, как Шарлотта (во всяком случае, с точки зрения Питта), – но тем не менее выглядела отменно. Суперинтендант восхищался ее волосами, кожей и изгибами ее фигуры. На ней была утренняя мантилья с розами, которые во времена своего первого замужества она сочла бы слишком вызывающими и броскими.